Кассия какое-то время молчала, а затем произнесла с лёгкой улыбкой.
«Всё в порядке. Мне не нужно быть Верховной… сидеть на троне мне всё равно никогда не подходило. Мне гораздо удобнее стоять в тени трона. А теперь, если ты согласишься на моё предложение, я буду стоять в твоей тени. Этого будет достаточно».
Мордрет оттолкнулся от стены, подошёл к койке, на которой она сидела, и опустился перед ней на колени.
Наклонившись вперёд, чтобы видеть её вблизи, он мрачно усмехнулся и тихо произнёс:
«Давай не будем говорить о тенях, хорошо? Вместо этого… может, снимешь свою повязку? Не будем тратить время, Кассия».
Она какое-то время оставалась неподвижной, а затем спросила:
«Я так понимаю, ты согласен на моё предложение?»
Мордрет улыбнулся.
«Разве ты не знала, что я соглашусь? Ах… разве не было бы замечательно, если бы нам обоим удалось выжить, Кассия? Конечно, велик шанс, что мы не выживем. Но я готов выложиться по полной — я, по крайней мере, планирую прожить дольше тебя. Так что я пока не убью тебя. Взамен ты проследишь, чтобы мой разум был свободен от влияния Порождения Снов».
Она помедлила мгновение, а затем вздохнула и подняла руку, чтобы стянуть повязку.
«Я… не жду этого с нетерпением».
Мордрет был склонен согласиться. Однако ему не хотелось показывать свою тревогу перед ней… даже если вскоре она сможет увидеть воспоминание о том, как он испытывает тревогу.
Поэтому Мордрет солгал:
«Я, напротив, жду этого с большим нетерпением».
Эта ложь была не очень убедительной.
Глава 2879
Рейн оставили предоставленной самой себе.
Король Ничего — именно им, как оказалось, и был тот высокий мужчина со странными зеркальными глазами — проводил её на нижние этажи Башни Чёрного Дерева. Этаж под Залом Арки, судя по всему, был смертелен для большинства людей, поэтому спускаться пришлось с повязкой на глазах.
Рейн подумала, что это лишь предлог, чтобы что-то от неё скрыть, но когда кожа у неё пошла мурашками, а жуткое ощущение проникло в самое сердце, она поняла: на этот раз Король Ничего сказал правду.
В целом он казался заслуживающим доверия… даже очаровательным. Мужчина был очень приятным и обращался с ней с безупречной учтивостью — даже если его чувство юмора порой было немного отталкивающим. Что и говорить, он ни капли не походил на того кровожадного психопата, каким его рисовали слухи.
Это заставляло Рейн быть ещё более настороженной.
«Сначала я не была уверена, но теперь интуиция подсказывает мне: если уж на то пошло, слухи о нём были чересчур мягкими».
Всё дело было в том, что он казался слишком нормальным. Рейн любила брата и очень уважала леди Нефис, но даже она вынуждена была признать, что все Верховные, кажется, слегка не в себе. Тот факт, что Король Ничего так искусно притворялся здравомыслящим, только доказывал: он, вне всяких сомнений, самый безумный из всех.
Тем не менее, он не проявлял к ним никакой немедленной враждебности. Кэсси, похоже, тоже была хорошо знакома с этим человеком… ну, разумеется, была. Даже если Рейн и не была посвящена во многие тайны, она знала, что вместе они прошли и Второй, и Третий Кошмар. Так что между ними, видимо, существовала какая-то история, о которой Рейн не знала.
Жаль только, что Кэсси всё ещё была без сознания. Рейн не хотелось оставлять слепую девушку наедине с Королём Ничего, но ничего поделать она не могла. В конце концов, какой от неё прок против Суверена? Даже если бы она осталась на самом верхнем этаже, толку было бы немного.
Так что Рейн занялась тем, что сначала устроила Пустой остаток Улыбки Небес. К счастью, Башня Чёрного Дерева, казалось, была хорошо оснащена и приспособлена для комфортной жизни людей. Найдя свободную комнату для бесстрастной женщины и убедившись, что та устроена удобно, Рейн вернулась в главный зал — точную копию Зала Врат Башни Слоновой Кости — и наконец смогла перевести дух и подумать.
Опустившись в кресло, Рейн в оцепенении уставилась в высокий потолок.
«Проклятье…»
Она с трудом переваривала всё, что случилось. Проснуться Вознесённой, сбежать из Башни Слоновой Кости и стать гостьей Суверена-маньяка… это слишком, чтобы осознать сразу.
Кому-то предстояло многое объяснить, но единственный, кто мог ей всё объяснить, сейчас был без сознания.