Бросить вызов Кошмару на самом деле оказалось самым безопасным вариантом, потому что реальный мир был куда опаснее.
Если это не ирония, то она не знала, что это такое.
Человечество оказалось под властью безумного Верховного, в то время как другой вёл войну за его уничтожение. Казалось, миру наступал конец — причём с опережением графика, учитывая, что конец света длился уже некоторое время, и Земле суждено было быть полностью уничтоженной через несколько лет, когда Царство Снов наконец поглотит её.
Рейн не знала, что делать.
Кэсси изучала её несколько мгновений, а затем заговорила успокаивающим тоном:
«Рэйвенхарт пострадал не так сильно. Было относительно мало жертв… я видела это в воспоминаниях Мордрета. С твоей семьёй всё должно быть в порядке».
Рейн прерывисто вдохнула, только сейчас осознав, что задержала дыхание. Она с благодарностью посмотрела на слепую женщину.
Кэсси откинулась назад и вздохнула.
«А что касается того, что мы должны делать — мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь Королю Ничего в войне против Домена Голода… против человечества».
Она на мгновение замолчала, а затем добавила:
«Поскольку Санни и Нефис ушли, у него всё пошло наперекосяк, и ему не удалось истребить достаточно людей, прежде чем враг поработил их. Так что сейчас Зеркальный Домен не может сравниться с Доменом Голода. Мордрет будет сражаться, но в конце концов его оттеснят к Полым Горам».
Она слегка повернула голову и посмотрела на Рейн.
«Ты можешь подумать, что одного Святого и одного Мастера будет недостаточно, чтобы многое изменить в войне между Верховными. Но ты ошибаешься… я уникально подхожу для того, чтобы помочь Мордрету в борьбе с Порождением Снов. Ему нужна моя помощь, а мне нужна твоя. Мне нужно, чтобы ты на время стала моими глазами, Рейн. Ты поможешь мне?»
На губах Рейн появилась бледная улыбка.
«Приятно чувствовать себя нужной».
Однако её тон не был особенно оживлённым.
Она помолчала немного, а затем сказала:
«В конце концов, я ведь ударила тебя ножом. Так что, само собой — я помогу тебе, Кэсси. Пока Санни и Нефис не вернутся».
Кэсси улыбнулась и кивнула.
«Пока Санни и Нефис не вернутся».
В то же время раскалённые края солнца показались над белыми дюнами Пустыни Кошмаров. Бессмертные — по крайней мере, большинство из них — в зловещей тишине наблюдали, как свет завоёвывает мир, а затем отступили вместе с тенями, погружаясь в песок.
Те, кто замешкался, тоже спрятались за мгновение до того, как свет накрыл их.
Санни сидел на корточках, тяжело дыша.
Его доспехи были разрушены, а на лице красовалось несколько глубоких порезов. Они, конечно, не кровоточили, но и не заживали. Убийственная воля тех, кто его ранил, всё ещё жила в порезах, и поэтому его Верховное тело с трудом пыталось стереть их.
Он устал.
К этому моменту тёмный силуэт Гробницы Ариэля на горизонте стал намного больше, а это означало, что они значительно приблизились к ней. По оценкам Санни, они проделали половину пути к великой пирамиде, что было хорошей новостью.
Плохая новость, однако, заключалась в том, что Бессмертные, с которыми они сражались по ночам, становились всё сильнее и сильнее. Его Теневой Легион был разрушен, все слабые фантомы давно пали — он бросал в бой тех из них, кто восстанавливался, как только мог, но толку от этого было мало. Их снова уничтожали, и они не приносили особой пользы.
Поэтому более сильные фантомы стали гораздо ценнее. Чтобы восстановить их в тёмном пламени его души, требовалось больше времени, поэтому он не мог позволить им легко пасть. Многие из них теперь были потрёпаны и изранены, окружены клубящимися облаками тёмного тумана. Их фигуры были избиты и расплывчаты.
На него упала тень. Подняв взгляд, Санни увидел Святую — она молча стояла на страже над ним, её грозные чёрные доспехи были покрыты рубиновой пылью.
Убийца стояла поодаль, спокойно вытачивая наконечники стрел из осколков чёрного камня. Нефис тем временем…
Прежде чем Санни успел поднять взгляд, чтобы увидеть её, песок содрогнулся от звуков тяжёлых шагов, и на него упала ещё одна тень. Она принадлежала возвышающемуся скелету, закованному в странные доспехи, которые, казалось, были выкованы из осколков стекла. Скелет сжимал грозный огромный топор, лезвие которого было выковано из того же стекла, и смотрел на него вниз с усмешкой.