Санни покачал головой.
«Нет».
Азаракс фыркнул.
«Неудивительно. Тебе неведом ужас и страх навлечь на себя гнев божества…»
Санни прервал его спокойным тоном:
«Хотя я убил несколько Проклятых существ. Включая Проклятого Тирана… нет, постой. Двух Проклятых Тиранов? Один был жив, а другой уже мёртв. Но я убил обоих».
Азаракс молча уставился на него несколько мгновений, затем повернул череп к Нефис. Она пожала плечами.
«Я сражалась с несколькими Проклятыми, но убила только одного. Демона».
Она помолчала мгновение, а затем добавила спокойным тоном:
«А ты?»
Древний тиран некоторое время хранил молчание. В конце концов он просто отвернулся и уставился на пустыню.
«Что ж, в любом случае, вам не повезло. Потому что если сегодня мы столкнёмся с одним из Священных Зверей верховных командующих…»
Тьма, гнездившаяся в его глазницах, казалось, стала глубже.
«…у вас будет шанс встретиться лицом к лицу со Священным существом, которое невозможно убить. Посмотрим тогда, насколько вы сильны».
Санни — все семь его воплощений — одновременно посмотрели на Азаракса.
Он помедлил мгновение, а затем вздохнул.
«Если мы действительно столкнёмся с чем-то подобным, наша сила уже не будет иметь значения».
Он улыбнулся.
«Будет важно то, как быстро мы сможем бежать. А мы оба умеем бегать быстрее тебя, так что… кому тут на самом деле не повезло, а?»
С этими словами он приказал Теневому Легиону выступать.
Ещё одна ночь в аду началась.
Глава 2888
Бессмертные уже поднимались из-под дюн, готовые обрушить всю свою бесконечную ярость на тех, кто вторгся в Ад Ариэля. Санни и Азаракс заняли свои места во главе боевого построения, в то время как Нефис осталась позади, стоя среди фантомов подобно вспышке чистого белого пламени в море тьмы.
Прямо перед началом битвы Санни взглянул на отдалённый — но уже не такой отдалённый, как прежде — силуэт Гробницы Ариэля.
В тот момент ему показалось, что он услышал что-то…
Эхо далёкого, неразборчивого шёпота, который заполз в уши и исчез, словно зарывшись в мозг.
Он слегка споткнулся.
Азаракс бросил на него презрительный взгляд.
«Что, Тень? Струсил?»
Санни на мгновение замер, затем покачал головой — по крайней мере, то воплощение, которое находилось ближе всего к Азараксу.
«Нет. Я просто… мне показалось, что я что-то услышал. Разве ты тоже не слышал?»
Чёрный череп древнего тирана просто уставился на него пустыми глазницами, затем отвернулся с рычанием.
«Очисти голову и соберись».
Санни мрачно улыбнулся.
«Что это, чёрт возьми, было?»
Конечно, он знал, что это было, даже когда задавал вопрос.
Это был Зов Кошмара.
Великая пирамида была построена из бесчисленных огромных блоков чёрного камня, и каждый из этих блоков был Семенем Кошмара — точно таким же, как тот, что был выбит и улетел далеко в пустыню после какого-то титанического удара много лет назад. Тот самый каменный блок, который Санни и его когорта использовали, чтобы войти в Кошмар о последних днях Речного Народа.
Все Семена излучают Зов, и все Пробуждённые восприимчивы к Зову. Более того, чем ты сильнее, тем более безумным становится Зов Кошмара, притягивая тебя бросить вызов Семени…
На самом деле, Санни никогда не знал, является ли Зов Кошмара просто чем-то врождённым для Семени или это функция Заклятия, призванная подталкивать Пробуждённых становиться сильнее.
Теперь же, когда он не был носителем Заклятия, но всё ещё страдал от сводящей с ума мелодии Зова, он знал, что это первое.
Это был интересный философский вопрос для размышлений, если есть свободное время. Почему все Пробуждённые тянутся к Семенам Кошмара? В конце концов, только носители Заклятия Кошмара могут уничтожить их, пройдя Кошмары. Для всех остальных прикосновение к Семени означало просто подчинение Порче.
Возможно, поэтому Семена и излучают Зов — может быть, они предназначены для того, чтобы заманивать живых существ, которые затем искажаются Порчей… как гигантские венерины мухоловки, источающие сладкий аромат.
А может быть, это обратная сторона того, что Кукловод однажды сказал Санни. По словам гигантского мотылька, всех Кошмарных Существ притягивает к Пламени из-за сводящего с ума противоречия внутри них. Они жаждут Пламени и хотят либо обладать им, либо уничтожить его, потому что только тогда обретут покой.