В конце концов, она находилась в уникальном положении. Обычно те, кто сражался бы на передовой вместо неё, были людьми — а люди, в отличие от неё, не могли исцелять свои собственные раны. Поэтому они умирали.
Ни рабы-Бессмертные Азаракса, ни фантомы Санни, однако, не могли умереть. Следовательно, Неф могла позволить себе оставаться в тылу, не платя за это кровавую цену. Пока это работало очень хорошо. Это работало даже блестяще — настолько, что Санни не мог не задаться вопросом, насколько более устрашающим был бы Теневой Легион, если бы он всё ещё был связан с Нефис и мог разделять силу её пламени души.
Возможно, однажды в будущем он это узнает.
Их маленькая армия продвигалась вперёд в сокрушительной буре насилия. Как и каждую предыдущую ночь, Пустыня Кошмаров опустошалась этой бурей, молчаливо выдерживая оглушительный хаос битвы и непостижимую ярость сил, высвобождаемых каждой схваткой.
Святая сражалась на левом фланге боевого построения, в то время как Убийца — на правом. Первая была столь же методичной и несгибаемой, как всегда, вторая — столь же злобной и жестокой.
Нет, если уж на то пошло… Убийца стала ещё более безжалостной, чем обычно.
Она сильно изменилась с тех пор, как Санни впервые стал её хозяином, но за эти недели в Пустыне Кошмаров она медленно возвращалась к своему прежнему дикому облику.
Возможно, Ад Ариэля напоминал ей о днях, проведённых в Царстве Теней. Одно было безжизненной пустошью из обсидиановых дюн, а другое — бесконечной пустыней из белого песка. Одно было населено тенями мёртвых, а другое — бессмертными скелетами. Нетрудно было представить, что в этом Аду Убийца чувствовала себя как дома.
Разница, конечно, заключалась в том, что теперь у неё был более высокий Ранг и она вернула себе свой Аспект. Так что вместо того, чтобы выслеживать и охотиться на свою добычу, Убийца просто разрывала её на части. Когда было нужно, она использовала свой лук и стрелы. Однако большую часть времени она сражалась, принимая обличья зверей, которых когда-то убила — и, казалось, существовало бесчисленное множество форм, которые она могла принимать, выбирая самую смертоносную в зависимости от ситуации и противников.
Санни, который был печально известен своей неспособностью распознавать вымерших животных, за последние несколько недель насмотрелся на всевозможных ужасающих тварей. Большинство из них, конечно, были могущественными мифическими существами далёкого прошлого, но всё же…
Он был почти рад, что родился во времена, когда большая часть планеты была безжизненной пустыней. Он не мог осознать, как люди выжили, когда все эти странные, ужасающие твари просто бродили вокруг, как будто в этом не было ничего особенного.
Взять, к примеру, мангуста…
«Эй, Тень».
Азаракс только что растоптал скелетного зверя-Бессмертного в пыль, раздробив его череп топором, и теперь с мрачным выражением лица смотрел вперёд.
«Думаю, нам сейчас будет больно».
Санни не нуждался в предупреждении, потому что почувствовал это сам.
Там, впереди них, дюны двигались, когда что-то поднималось из-под них, заставляя реки песка стекать вниз с его огромной формы.
Но его напрягало не это. Дело было в том, что сам мир менялся. Течения Воли изгибались, словно в её безбрежном, давящем океане формировался огромный водоворот.
«Ты просто должен был открыть рот и сказать это, не так ли…»
Голос Санни был полон негодования.
Предупреждение древнего тирана сбывалось.
Похоже, они всё-таки наткнулись на Священного врага.
Глава 2891
Из-под дюн медленно поднялся гигант, стирая их. Пока реки белого песка стекали с его поднимающейся фигуры, постепенно открывались его форма и облик.
Существо, изменившее глубинные течения мира одним своим присутствием, напоминало человека — по крайней мере, скелет человека. Оно возвышалось над пустыней, словно ужасающий монумент, его древние кости скрывала ветхая мантия из развевающейся белой ткани. Видимые кости были чёрными, как и у других Бессмертных, но всё же отличались.
Потому что они были инкрустированы полосками чистого золота, которые обрамляли его скулы, пустые глазницы и поднимались над черепом, подобно короне.
В руке гигант сжимал белый посох — возможно, вырезанный из ствола священного дерева, а возможно, созданный из позвоночника огромного змея. На вершине посоха, оправленный в золото, сиял чистым белым светом прозрачный кристалл.