В тот момент, когда тяжёлый взгляд гигантского скелета упал на Санни и Теневой Легион, он почувствовал, словно что-то вдавило его в землю. Несколько сильно повреждённых фантомов просто рухнули, сокрушённые одной лишь тяжестью этого взгляда.
«П-проклятье…»
Санни уставился на Бессмертного Духа, на мгновение оцепенев под гнетущей силой присутствия падшего божества.
Азаракс тоже смотрел на огромный скелет, его челюсти были мрачно стиснуты.
Мгновение спустя он разжал их и произнёс:
«Это… это он. Странствующий Архонт».
Санни наконец взял себя в руки.
«Каковы его силы? Каким концептом он повелевает?»
Азаракс промолчал.
«Отвечай, чёрт возьми!»
Наконец, древний тиран повернулся, чтобы взглянуть на одно из воплощений Санни. Как ни странно, казалось, его обычная уверенность исчезла.
Он заговорил отстранённым тоном:
«Я… я не помню. Почему я не помню?»
Затем его пустые глазницы внезапно наполнились гневом.
«Какая разница, какими силами он владеет⁈ Он, чёрт возьми, Дух, Тень! Даже если он лишился своего Аспекта, одной его Воли достаточно, чтобы создать проблемы!»
Санни поморщился и окинул взглядом поле боя.
«Это правда».
С прибытием Странствующего Архонта хрупкое равновесие на поле боя нарушилось. Его приливная Воля была подобна направляющей силе, подчиняющей коллективную Волю Бессмертных — не намеренно, а просто в силу своей подавляющей мощи. Это был единый источник намерения, который придавал форму бурлящей бездне их убийственной решимости.
В результате трещины, которые Санни и Нефис использовали, чтобы противостоять орде Бессмертных, исчезли. Их Воля больше не могла преодолеть Волю врага, и теперь мир изгибался и искривлялся против них.
Бессмертные становились сильнее, быстрее и выносливее. Безмолвные воины Теневого Легиона и воины-нежить, следующие за Азараксом, тем временем становились медленнее и слабее. Их оружие чаще промахивалось, песок смещался у них под ногами, а град ударов, обрушивающийся на них, находил свои цели с большей лёгкостью.
Выражение лица Санни стало мрачным.
Им нужно было разобраться с этим Священным скелетом…
Но это было легче сказать, чем сделать.
Санни остерегался Проклятых существ, но не особенно остерегался Странствующего Архонта. Потому что именно неестественные силы делали Кошмарных Существ Проклятого Ранга — тёмных богов Царства Снов — столь опасными. Бессмертные в лучшем случае обладали слабой хваткой над своими силами, поэтому чемпион Бессмертных Священного Ранга не был таким уж пугающим.
Всё, чем он обладал, — это грубая сила и пугающая необъятность его Воли. Однако Санни и Нефис оба были Верховными Титанами, а также имели в союзниках Азаракса. По всем подсчётам, их троих должно было хватить, чтобы убить одного-двух Проклятых, особенно если эти Проклятые были всего лишь Зверями.
Однако Бессмертных нельзя было убить, и в этом заключалась проблема.
Они не могли убить Странствующего Архонта, поэтому они были вынуждены разбирать его кость за костью. А полностью уничтожить Священное существо было куда сложнее, чем просто убить его.
Глядя на возвышающуюся фигуру Бессмертного Духа, Санни сделал предварительный прогноз, что если они втроём — Нефис, Азаракс и он — объединят усилия и вложат всё, что у них есть, в битву, то смогут уничтожить это ужасающее существо до того, как оно уничтожит их.
Проблема, однако, заключалась в том, что Странствующий Архонт был не один. Вокруг них всё ещё находилась огромная орда Бессмертных воинов, и эти ужасы не будут стоять на месте, пока чемпионы вторгшейся армии нападают на их бога.
Если все трое сосредоточатся на битве со Священным узником Ада Ариэля, Бессмертные быстро сокрушат их армию и атакуют с тыла, сделав и без того смертельную схватку попросту невыигрышной.
Итак, это означало…
Что вместо того, чтобы уничтожить Странствующего Архонта, кто-то должен будет задерживать его до рассвета.
«Я возьму его на себя, Тень».
Азаракс, казалось, обрёл свою прежнюю непоколебимую уверенность и теперь с мрачным предвкушением смотрел на Бессмертного Духа.
По правде говоря, его, вероятно, никогда не смущало появление этого могущественного врага. Скорее, тирана лишило уверенности то, что он не мог вспомнить, кто такой Странствующий Архонт — возможно, это был первый раз, когда он осознал, что с его разумом что-то не так.
Что-то не так, помимо ущерба, нанесённого тысячами лет, проведёнными пригвождённым к дереву, разумеется.