Подняв свою руку, он положил её поверх руки Нефис и слегка сжал.
«В твоих словах нет смысла, Неф. Пожалуйста, объясни мне, чтобы я мог понять».
Позади него Нефис глубоко вдохнула, помолчала некоторое время, а затем заговорила:
«На самой вершине пирамиды находится краеугольный камень. Как и все остальные блоки, из которых она построена, этот краеугольный камень — Семя. Семя Кошмара».
Санни медленно кивнул.
«Но здесь миллионы Семян. Что делает это таким особенным?»
Позади него Нефис покачала головой и произнесла тихим голосом:
«Нет, Санни. Ты не понимаешь. Не существует других таких Семян. Не может существовать».
Он нахмурился, пытаясь расшифровать её слова. Все Семена Кошмара были уникальны… так что же делало это таким особенным?
Семена у основания Гробницы Ариэля были низкого Ранга, а те, что находились выше по её огромной протяжённости, были более ужасающими. Самое верхнее, следовательно…
Прежде чем Санни успел закончить мысль, Нефис тихо сказала:
«Оно последнее. Нет… оно первое. Санни, это Семя… Семя Заклятия Кошмара».
Её голос превратился в шёпот:
«Это Семя Седьмого Кошмара».
Санни замер, снова потеряв чувство времени.
«Семя… Седьмого…»
Глубокий шок от этих слов на несколько ударов сердца отключил его разум. Или, возможно, на целую вечность — он не мог сказать.
«Нет, стоп…»
Это было слишком много — быть застигнутым врасплох этим знанием из ниоткуда. Санни и так изо всех сил старался сохранить рассудок в океане Зова, стоя на пороге Гробницы Ариэля, в сердце бесконечного ада, ведя войну против проклятого легиона древних воинов, которых Бог Теней лишил смерти.
Что здесь делало Семя Седьмого Кошмара — источник всех остальных Семян, а также корень Заклятия Кошмара?
Они никогда не ожидали найти его здесь. Они даже не рассматривали такую возможность, не говоря уже о том, чтобы ставить её своей целью.
Седьмой Кошмар…
Был Кошмаром.
Кошмаром Забытого Бога, в котором тот был заточён. По крайней мере, его сознание.
Санни вздрогнул.
Но затем, как ни странно, он успокоился.
«Что ж… оно должно было быть где-то, полагаю».
Он предполагал, что Семя Седьмого Кошмара находится в сердце Царства Теней, где стояли Врата Пустоты — и где умер Ткач, положив начало Эпохе Заклятия Кошмара. Но, если подумать, не было никаких указаний на то, что оно там.
Оглядываясь назад, были и другие подсказки, которые могли бы помочь ему осознать истину. Но, опять же, задним числом всё кажется яснее.
Как, например, тот факт, что его разум отказался постигать краеугольный камень Гробницы Ариэля, когда он мельком увидел его в видении в начале Третьего Кошмара. Подумать только… именно на этом видение и разбилось — оно внезапно оборвалось, как только его взгляд упал на острую вершину великой пирамиды.
Уже тот факт, что каждый камень Гробницы Ариэля был Семенем Кошмара, должен был о чём-то ему сказать. Почему он никогда не задавался вопросом, как возможно, чтобы одно-единственное сооружение порождало так много Кошмаров?
И бабочки… Тёмные Бабочки. Кошмарные Бабочки, целый немыслимый рой, гнездящийся на внутренних стенах пирамиды — миллионы Великих мерзостей, а возможно, и больше. Почему он не спрашивал себя, что они там делают и как они появились?
Теперь, когда он знал больше, он мог предложить теорию. Эти странные мерзости, должно быть, поддерживались эманациями бесчисленных Кошмаров, используя их для пропитания.
Он был на грани того, чтобы построить ещё одну теорию — теорию о том, почему Ткач выбрал Гробницу Ариэля местом, где Семя Заклятия Кошмара пустило бы корни…
«Нет, нет. Сейчас не время для отвлечений, Санни!»
Битва всё ещё бушевала вокруг них. Они добрались до Гробницы Ариэля, но проникнуть внутрь — это было совсем другое дело.
И они только что обнаружили источник всех Кошмаров!
Они стояли в пределах видимости ближайшего из существующих подобий истинного бога — Семени, в котором был заточён дух последнего выжившего бога, Забытого Бога.
Что ж, Нефис была в пределах видимости. У Санни сейчас были закрыты глаза.
Почему она вообще закрывала ему глаза?
Рука Санни опустилась.
Ответ был довольно очевиден…
Потому что у Нефис был Атрибут [Тоска], и она была невосприимчива к Порче, а он — нет.
Смотреть на источник Кошмара было почти то же самое, что взирать прямо в Пустоту. Один взгляд — и его душа вполне могла расцвести мерзкой, ядовитой тьмой Порчи.
«Я не буду смотреть. Обещаю. Нефис, можешь убрать руку».
Однако она отпустила его только после того, как оторвала полоску ткани от своей туники и повязав её ему на глаза.