Первый уровень защиты вокруг Разрушителя Цепей стал неэффективным, второй был недостаточным, а третий едва держался.
Это было лишь вопросом времени, когда первая из Тёмных Бабочек врежется в Разрушителя Цепей, оставляя глубокие борозды на его деревянном корпусе.
«Чёрт возьми!»
Санни отбросил лук и прыгнул за борт, приземлившись на крыло жуткого существа.
Ему потребовалось не больше секунды, чтобы соскользнуть вниз к его телу и обезглавить жуткое создание…
Но к тому времени другая мерзость уже падала на палубу.
Эта была разрублена на девять равных частей семью чёрными мечами, которыми управлял Змей, но на подходе уже были новые.
С этого момента битва с роем Тёмных Бабочек превратилась из просто ужасающей в отчаянную.
А Зов… Зов становился всё громче. Санни застонал, зажимая уши.
Это дорого ему обошлось.
Вдали, одно из его воплощений, сражавшееся бок о бок с Убийцей, на мгновение замешкалось, уклоняясь от похожей на косу конечности Тёмной Бабочки. Та ударила его в грудь, туда, где нефритоподобный металл Мантии уже был повреждён Азараксом.
Броня выдержала — едва-едва — но удар был достаточно сокрушительным, чтобы повредить его внутренние органы… но лишь немного. В конце концов, они были изменены и улучшены Плетением Плоти.
Но его также подбросило в воздух, и в результате он потерял контроль над полётом, не сумев защитить себя от другой мерзости. И когда та ударила его, Мантия не смогла остановить удар.
Жуткий хоботок Тёмной Бабочки — длинный, полый, иглоподобный ствол, служивший им ртом — пронзил грудь Санни и вышел из спины, пронзив его, как булавкой накалывают насекомое.
Повреждение было почти смертельным, или, по крайней мере, стало бы для кого-то без Родословной. Однако даже живучая природа Плетения не могла противостоять чудовищным повреждениям, которые получил Санни. Его несокрушимые рёбра треснули и выгнулись из своего положения, лёгкие были полностью уничтожены, сердце разорвано, а позвоночник серьёзно повреждён.
С кровью, текущей изо рта, Санни стиснул зубы и перерубил хоботок, падая в сторону от отшатнувшейся Тёмной Бабочки.
Боль была… терпимой.
Однако полученные им повреждения — нет.
У него не было выбора, кроме как направить своё изувеченное тело к Убийце и превратиться в тень, обернув вокруг неё своё искалеченное воплощение — это всё, что этот его аватар мог теперь сделать, если только он не хотел его потерять.
Другие защитники Разрушителя Цепей чувствовали себя ненамного лучше.
Убийца была столь же полна убийственной злобы, как всегда, но её драконье тело теперь было почти полностью окутано призрачным дымом, тянущимся из бесчисленных ран. Она потеряла один глаз, и многие клыки в её безжалостной пасти были раздроблены. Одна из её могучих лап была зверски сломана, чёрные кости торчали из разорванной плоти, её грозные когти безжизненно свисали. Теперь эта сломанная конечность была не более чем бесполезным грузом, замедлявшим её. Изогнув тело, Убийца вцепилась в бесполезно свисающую лапу и одним жестоким движением оторвала её, сжигая в пепел, прежде чем продолжить битву.
Вдалеке Кукловод был усеян ужасающими ранами, несколько бабочек ползали по его телу, раздирая эти раны и нанося новые. Одно из его крыльев было повреждено, другое было на грани того, чтобы быть оторванным. Буря чёрного шёлка, которая раньше защищала его, тоже была изодрана в клочья, мерзости грызли нити, как саранча.
А Нефис…
Нефис уничтожила больше бабочек, чем все остальные защитники Разрушителя Цепей вместе взятые, служа ледоколом для их маленького воздушного флота.
Но это было не потому, что она была подавляюще могущественнее Великих мерзостей. В конце концов, она была того же Ранга, а это означало, что так же, как она могла легко ранить и уничтожать их, так и они могли ранить и уничтожить её. Нефис могла исцелить большинство ран, которые наносили ей бабочки, но если бы её убили одним ударом, никакое количество белого пламени не спасло бы её… так что, даже если убить её мгновенно было трудной задачей, она была всего в одной ошибке от уничтожения. А когда вокруг неё находились бесчисленные Великие мерзости, каждая из которых способна покончить с ней одним удачным ударом, ошибиться было слишком легко.
Что хуже, её тоже сводил с ума Зов, как и Санни. Её дух был во власти первобытного страха, так же, как и его… и вдобавок ко всему, она должна была выносить мучительную боль от того, что её душа сжигалась дотла и возрождалась из пепла заново, разрываемая на части и исцеляемая пламенем снова и снова, без единого мгновения передышки.