Прежде всего, разница между настоящей Великой Рекой и Великой Рекой, с которой он столкнулся в Третьем Кошмаре, заключалась в роли, которую Даэрон, Змеиный Король, сыграл в судьбе Речного Народа.
Даэрон пересёк белые пески Ада Ариэля и вошёл в Гробницу Ариэля в сопровождении своих сильнейших чемпионов — таких, как его дочь, Цветок Ветра. Поступив так, они оставили свой отпечаток на Великой Реке, что означало, что их версия будет существовать во всех Кошмарах, которые там происходили.
Тем временем его народ — всё население Сумеречного Моря, которое ещё оставалось — добрался до гигантской глыбы чёрного камня, лежавшей среди дюн, содержавшей Семя Кошмара, и бросил ему вызов. Это было то же Семя, которое Санни и члены его когорты прошли после Битвы за Чёрный Череп.
Выжившие в Сумеречном Море смогли это сделать, потому что, в отличие от своего Суверена, им не нужно было достигать самой Гробницы Ариэля. Итак, им не нужно было пересекать Пустыню Кошмаров ночью, когда Бессмертные поднимались из-под песка, чтобы вступить в вечную битву.
Это всё равно должно было быть ужасающим паломничеством, которое не могло бы завершиться без того, чтобы бесчисленные люди совершили бесчисленные потрясающие подвиги. Но в конце концов они преуспели, и легион претендентов вошёл в Кошмар Великой Реки, где их уже ждали копии Короля Даэрона и его Святых.
Вот так были основаны Сумерки, ставшие ядром сопротивления Осквернению… в Кошмаре, то есть. Однако в настоящей Гробнице Ариэля не было никаких Сумерек. Их не могло быть. Даэрон и его Святые всё ещё были здесь… по крайней мере, раньше… но не было огромной армии Посторонних, чтобы сражаться с Осквернением.
Не было и Нефис, а насколько знал Санни, она была единственной, кто способен уничтожить Первого Искателя — Алетейю из Девяти — не поддавшись Порче.
Был только Речной Народ. Города, управляемые сивиллами, которым было суждено самим поддаться шёпоту Устья, и Плетение — город, где жили культисты Заклятия Кошмара.
Итак, даже если в настоящей Гробнице Ариэля не было Бедствий — ни Повелителя Ужаса, ни Мучения, ни Похитителя Душ, ни Беспредельной Резни, ни Пожирающего Зверя, ни даже Безумного Принца — Санни не оценивал шансы на выживание Речной Цивилизации высоко.
Скорее всего, она уже исчезла, поглощённая силами Осквернения. Вся Великая Река к этому моменту должна была стать кипящей массой Кошмарных Существ.
А поскольку здесь не было Безумного Принца, не было бы и куска корабля, за который он мог бы уцепиться. Ни кучи безумных рун, вырезанных на нём, ни предупреждения остерегаться своих желаний.
В любом случае, для Санни было слишком поздно прислушиваться к этому предупреждению.
«Верно. И затем…»
И затем было самое важное различие, которого Санни опасался больше всего.
Мерзкая Птица-Воровка. Её копия свила гнездо в Устье иллюзорной Великой Реки, но теперь эта копия находилась в реальном мире, сбежав из Кошмара. Нельзя было сказать, что сделало это отвратительное существо, как оно изменило Великую Реку и чем оно занималось в данный момент.
Единственное, в чём Санни был уверен, так это в том, что Птица-Воровка всё ещё была в Гробнице Ариэля. Была очень простая причина, по которой он так считал: если бы Проклятый Ужас, которого презирали даже боги, сбежал в Царство Снов, человечество очень скоро ощутило бы последствия его свободы. Что бы эта одиозная Птица-Воровка сделала в первую очередь?
Забрала бы она все красивые глаза в мире в качестве трофея? Или просто скрылась бы, вырвав всё Зеркальное Озеро из ткани мира?
Может быть, она украла бы сияющие Нити Судьбы, из которых соткано Заклятие Кошмара?
Это звучало довольно фантастически, но Санни не собирался исключать ничего из того, что могла бы сделать эта проклятая птица. В конце концов, она уже украла его судьбу, так кто мог сказать, что она не могла бы разорвать Заклятие Кошмара, просто ради забавы?
Если уж на то пошло, поскольку Птица-Воровка, казалось, была одержима всем, что связано с Ткачом, а Заклятие Кошмара родилось из души Ткача, оно было под наибольшей угрозой, если эта отвратительная тварь вырвется в мир.
«Хм. Я не думал об этом».
Санни вздохнул и, наконец, признал два факта, которые он осознавал с того самого момента, как погрузился в Великую Реку, но о которых не решался думать до сих пор.
Первый был довольно очевиден… удобная тьма, которой он наслаждался, не должна была существовать внутри Гробницы Ариэля. В Кошмаре Великая Река освещалась светом семи солнц, каждое из которых Ариэль выковал из ядер души — или, по крайней мере, осколков души — Каменного Титана, ужаса Нечестивого ранга, которого он убил.