«Свобода, свобода…»
Кто это сказал? Что волки… должны быть свободны.
«Ах, да…»
Это был тот человек, Багровый Зверь Сумерек. Ноктис, Порочный Чародей Востока.
Только эти слова были сказаны не Эффи. Она просто не могла вспомнить, кому именно, и откуда она их знает.
В отличие от неё, Ноктис не был закован в цепи. Вместо этого он сам был цепью — цепью, сковывающей Надежду, Демона Желания.
В конце концов он всё же разбил её оковы. Он разбил и себя тоже. Вот почему летающий корабль, которым управляла Кэсси, назывался Разрушитель Цепей.
Только, как ни странно, Эффи не могла вспомнить, кто дал ему это имя. И, к сожалению, она была недостаточно сильна, чтобы разбить свои цепи.
Значит ли это…
Что она должна разбить себя?
Треснувшие губы Эффи изогнулись в мрачной улыбке.
…Кто знал о том, что значит быть разбитой, лучше неё?
Встав на колени на холодном каменном полу, она прижалась к нему лбом, чтобы поддержать свой вес.
Затем медленно, мучительно она поднесла одну руку к лицу.
«Волки должны быть свободны…»
Она оскалилась, а затем вонзила зубы в собственную плоть.
Глава 2943
Сердце Устья было там, впереди, возвышаясь в бескрайней тьме, словно чёрный памятник мучительной битве, которую Ариэль некогда вёл с Каменным Титаном.
В прошлый раз Санни просто принесло сюда течением после того, как он последовал за Путеводным Светом сквозь туман. Священная реликвия сивилл могла привести своего владельца куда угодно — а точнее, к кому угодно. Пока знаешь его Истинное Имя.
Истинное Имя, позволившее Санни достичь сердца Устья, вложила в воспоминания Кэсси Мучение, а затем оно стёрлось из сознания Кэсси, как только она направила его в Путеводный Свет. Его необходимо было стереть, потому что Кэсси не смогла бы выдержать знание дольше нескольких секунд… по крайней мере, тогда.
Во время Кошмара ни Санни, ни Кэсси не знали, чьё имя передала им Мучение. Но если подумать… это должно было быть Истинное Имя Проклятого Ужаса, свившего гнездо в сердце Устья, — Мерзкой Птицы-Воровки.
Одного лишь знания имени Проклятого Ужаса было достаточно, чтобы посеять семя Порчи в душе Вознесённого, если он осознавал его дольше нескольких секунд. Более того, даже выдержать эти несколько секунд было для Кэсси чудом.
«Мучение…»
Хотя ужасающее Бедствие было давно мертво — вернее, никогда не существовало, как и Безумный Принц существовал лишь в Кошмаре — и не могло вернуться, чтобы терзать его, Санни всё равно было не по себе при мысли о ней.
Мучение знала бесчисленное множество вещей, которых не знал даже он, и унесла их все с собой в могилу.
Так или иначе, сегодня Санни не нуждался в Путеводном Свете, чтобы найти сердце Устья. Туман исчез, как и бурные воды. Так что каменное сооружение в источнике Великой Реки предстало во всей своей пугающей громаде, сокрытое во тьме, и им оставалось только направить корабль к нему.
Благодаря этому Санни мог разглядеть сердце Устья куда лучше, чем в Кошмаре.
Все трое — Санни, Нефис и Ананке — молчали, глядя на колоссальную чёрную сферу в приглушённом безмолвии.
«…Хм».
Устье имело неправильную форму и лишь приблизительно могло называться сферой. На самом деле оно больше напоминало эллипс или, возможно, даже перевёрнутую пирамиду со скруглёнными краями. Из его поверхности выступало несколько высоких, причудливой формы гор, чьи вершины зияли тёмными отверстиями, похожими на вулканические кратеры.
Эта форма, казалось, трудно поддавалась описанию, но на самом деле её можно было легко передать одним словом.
Сердце Устья — а значит, и всей Гробницы Ариэля — имело форму… сердца. Это было титаническое сердце из чёрного камня. Горы были артериями, и Великая Река некогда текла через них, словно кровь.
Чем она когда-то и была.
Санни предполагал, что Устье было создано из сердца Каменного Титана, но никогда не думал, что сходство окажется столь буквальным.
«Сумасшедший ублюдок».
Ариэль, Демон Ужаса, действительно просто вырвал сердце Нечестивого Титана и использовал его, чтобы создать свою невозможную Реку Времени в пирамиде, построенной из трупа Титана.
«Мы на месте».
Его голос эхом разнёсся во тьме, заставив Нефис и Ананке неловко поёжиться. Ананке долго молчала, а затем горько улыбнулась.
«Так вот где Алетейя искала истину. Вот что она нашла… здесь зародилось проклятие, которое преследовало и уничтожило мой народ».