Она посмотрела на них и своим обычным ровным тоном сказала:
«Я подождала, пока озеро перестанет кипеть, а затем призвала вас обратно».
Санни посмотрел на озеро.
Озеро кипело?
Он на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова открыл их. Тем временем Нефис вернула Амулет Ковчега Ананке и наблюдала, как молодая жрица спрятала его обратно под свою мантию. Ананке вздохнула.
«Невосприимчивость к Порче… я даже не думала, что такое возможно. Если бы только вы были здесь, когда мы сражались против Первого Искателя, миледи. Нам бы не пришлось так много жертвовать».
Нефис молча изучила её, а затем сказала:
«Я была здесь. В некотором смысле».
Отведя взгляд, она добавила:
«Внешний мир расцветает Семенами Кошмара… они словно язвы на ткани реальности, развращающие всё вокруг. Распространяющаяся погибель. К счастью, Заклятие — каким бы отвратительным и жестоким оно ни было — переплетено с Кошмаром и даёт нам шанс уничтожить Семена. Его носитель может войти в Семя и заново пережить заключённый в нём Кошмар, и если они достаточно сильны… и достаточно удачливы… они могут покорить Кошмар и уничтожить Семя».
Она вздохнула.
«Один из Кошмаров, которые я покорила, произошёл прямо здесь, в Гробнице Ариэля. Так что это не первый раз, когда я плыву по Великой Реке. И это не первый раз, когда я встречаю Ананке из Плетения».
Ананке несколько раз моргнула.
«Вы встретили меня… в Кошмаре? Вы видели меня во сне до того, как мы вообще встретились?»
Нефис слабо улыбнулась.
«Думаю, можно описать это и так».
Ананке просто с озадаченным выражением смотрела на неё некоторое время.
«Так, какой я была в вашем кошмаре? Что случилось с Речным Народом? С Плетением?»
Нефис взглянула на неё и мягко сжала её плечо.
«Ты была добра и щедра. Ты рассказала мне о Великой Реке и помогла уничтожить Первого Искателя».
Её выражение лица слегка омрачилось.
«К сожалению, в Кошмаре Плетение было уничтожено. Так же, как и в настоящей Гробнице Ариэля. Большая часть Речного Народа тоже погибла… но не все. Падшая Благодать осталась, даже после того, как Рубеж был уничтожен».
Нефис помедлила мгновение, взглянув на Санни.
«В это трудно поверить, но на самом деле истории о Речном Народе — о Плетении — были опубликованы в нашем мире неизвестным автором. Так что большое количество людей знает о вас, о вашем городе и о долгой войне, которую вы вели против Осквернения».
Ананке какое-то время молчала, словно не зная, что думать об этой информации. В конце концов она сделала знак рукой и произнесла благоговейным тоном:
«Слава Ткачу, Демону Судьбы…»
Использовав имя Ткача, Ананке посмотрела на Санни и Нефис с блеском в глазах:
«Я бы хотела однажды узнать больше о вашем Кошмаре, миледи… когда мы будем в более безопасных водах. Но… Заклятие Кошмара действительно стало достаточно сильным, чтобы предотвратить гибель всего сущего? Обещание, которое дал нам Ткач, не было ложью?»
Уголок рта Санни слегка опустился. Он помедлил мгновение, а затем мрачным тоном сказал:
«Что бы ты ни делала, Ананке… никогда не доверяй Ткачу. Доверять даймону, известному как мастеру лжи, не очень мудро, тебе не кажется?»
Он вздохнул и покачал головой.
«Обещание… ещё предстоит выяснить, было ли оно правдой. Всё сущее ещё не погрузилось в Кошмар, это правда, но оно на грани падения. Всё, что стоит между ним и Погибелью, о которой ты говоришь, — это одно-единственное царство — Царство Войны — и его народ. Это потому, что Царство Войны — единственное, которое осталось. И оно поглощается Царством Снов прямо сейчас, так что… поэтому я и сказал, что нам нужно становиться сильнее».
Он мрачно улыбнулся.
«Думаю, окажется ли Ткач лжецом или нет в конечном счёте всё зависит от того, насколько хорошо мы справимся».
Санни немного беспокоило, что Ананке испытывает такое благоговение перед Ткачом… в конце концов, Ткач был даймоном, а значит, проводником Забытого Бога. Однако Ананке была не жрицей Ткача — она была жрицей Заклятия Кошмара. Различие было тонким, но важным… и, как подозревал Санни, весьма намеренным со стороны туманного даймона.
Важнее всего было то, что Ткач был мёртв. Теперь существами, которых нельзя было почитать или которым нельзя было поклоняться, не приближая пробуждение Забытого Бога, были наследники Ткача — и сейчас существовал только один из них.