«Этого… совершенно недостаточно».
От этой мысли его кровь застыла в жилах.
В следующий миг клюв Птицы-Воровки опустился, словно лезвие залитой кровью гильотины, уничтожив его лицо и размозжив череп.
Кровь, осколки костей и мозговое вещество разлетелись во все стороны.
Санни снова активировал [Цепь].
Его раздробленный череп восстановился, превращённое в жидкость мозговое вещество вернулось на место, а изуродованное лицо снова стало целым.
Он повернул Змея в шее Птицы-Воровки, продолжая вливать свою Смертоносную Волю в этого мерзкого Ужаса.
В море его убийственной ярости всплыла отрезвляющая мысль.
«Это не продлится долго».
Зачарование [Цепь] Проклятия могло спасти его от уничтожения, но оно не было панацеей — главным образом потому, что оно никогда не было создано для того, чтобы выдерживать ярость такого древнего и могущественного существа, как Мерзкая Птица-Воровка.
Восстановление сломанного тела и души Санни даже не было его истинным предназначением. Оно было создано в первую очередь для того, чтобы не дать ему потерять себя в бесформенности теней — закрепить его самоощущение в настоящем и предотвратить его растворение в пугающей бесконечности будущего.
Такая реализация была амбициозной, но не истощала бы резервы эссенции Санни. Потому что не было бы противостоящей Воли, действующей против [Цепи] — или, скорее, ей пришлось бы преодолевать только его собственную Волю, а не Волю превосходящего противника. Однако сейчас всё было совсем иначе. Теперь [Цепь] не просто восстанавливала его разум, тело и душу — она восстанавливала то, что разрушила Мерзкая Птица-Воровка. И поэтому она боролась с последствиями того, как Проклятый Ужас перекраивал мир в соответствии со своей Волей, что поглощало поистине ужасающее количество эссенции Санни.
Став Верховным, он редко вынужден был думать об истощении эссенции, но сейчас он не мог игнорировать расход. Дважды использованная [Цепь] уже стоила ему океана эссенции, и ситуацию усугубляло то, что огромное количество эссенции уже было потеряно из-за презренного воровства Мерзкого Порождения.
Теневой Легион также потерял большое количество фантомов, а это означало, что в его душу теперь поступало меньше духовной эссенции.
Короче говоря…
[Цепь] давала Санни шанс сразиться с Птицей-Воровкой, но не собиралась выигрывать эту битву.
«Нефис!»
За спиной Санни появились огромные щупальца теней, обвили его конечности, стащили с когтей огромного чудовищного птичьего ужаса и оттащили прочь.
На мгновение он увидел Мерзкую Птицу-Воровку во всей её кощунственной красе…
Даже сгорбленная, она была высотой с холм, уродливая и ужасающая, с взъерошенной мантией из грязных чёрных перьев и парой круглых тёмных глаз, кипящих невыразимым безумием.
Её страшные когти выглядели достаточно смертоносными, чтобы разорвать Титанов, а длинный клюв казался достаточно острым, чтобы пронзить небеса.
Но самое главное…
Глядя на Птицу-Воровку, Санни внезапно понял, что когда хищная птица достигает таких размеров, она очень похожа на дракона. Более того, Птица-Воровка выглядела куда страшнее любого дракона, которого он видел, будь тот затронут Порчей или нет. Было что-то в форме её тела и взъерошенной мантии из перьев, что делало её более пугающей, чем любое рептильное Кошмарное Существо. А ещё были её глаза — глаза существа, видевшего отражение Забытого Бога… Бога Порчи.
Которое навсегда застыло в глубине прекрасного глаза Ткача.
Санни оттащили назад проявленные им теневые щупальца, и долю секунды спустя поток яростного белого пламени поглотил возвышающуюся фигуру Мерзкой Птицы-Воровки, скрыв её из виду. Он приземлился на потрескавшуюся поверхность обсидиана, которым покрыл озеро, схватившись за изуродованную грудь. Камнеподобный металл Нефритовой Мантии медленно восстанавливался, а под ним раны, оставленные в его плоти когтями Проклятого Ужаса, тоже начинали заживать.
Но это всё равно было мучительно больно.
Перед ним на месте, где только что была Птица-Воровка, яростно пылал колоссальный костёр.
«Гори. Гори, ненавистная птица!»
Он не знал, проклинает он её или молится, чтобы она сгорела.
Очень немногие вещи могут выдержать обжигающий жар пламени Неф…
И всё же Санни внезапно содрогнулся, почувствовав ужасный взгляд, устремлённый на него из глубины пламени.