Прежде Проклятый Ужас легко стряхивал с себя её пламя, но на этот раз не смог полностью избежать повреждений. На другом крыле теперь также была небольшая царапина — а это значило, что приказ Неф, а также проклятия, наложенные на Птицу-Воровку Санни и Ананке, действовали.
Птица-Воровка истекала кровью… значит, её можно было убить.
И Санни собирался её убить.
«Признаю…»
Отвратительный Ужас обрушился на него подобно лавине из чёрных перьев и гротескных глаз, двигаясь так быстро, что Санни едва поспевал за её движениями взглядом. Её клюв метнулся вперёд со скоростью молнии, намереваясь пронзить грудь Оболочки Теневого Колосса и выудить тень, надёжно скрытую в его глубинах. Санни едва успел развернуть торс, пожертвовав всей левой стороной Оболочки, чтобы спастись от неистовой атаки Птицы-Воровки.
«Большая часть ответственности за то, что со мной случилось, лежит исключительно на моих плечах. Однако…»
Лишившись левой руки, Санни правой рукой нанёс жестокий удар по голове Мерзкой Птицы-Воровки. Его бронированная перчатка погнулась, а кисть раздробилась от удара — как и запястье.
И всё же ему удалось ошеломить Проклятого Ужаса, пусть и всего на мгновение.
Нефис воспользовалась этим мгновением, чтобы нанести очередную испепеляющую атаку: исполинский клинок белого пламени полоснул Птицу-Воровку по спине.
Учуяв запах горящих перьев, Санни злобно усмехнулся.
«Это не значит, что я не привлеку тебя к ответственности, паршивая тварь. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти из-за тебя? Что я потерял? Ты заплатишь мне… за каждый потраченный впустую день».
Когти Птицы-Воровки вонзились в живот его Оболочки, распарывая его. Теневой Колосс был повреждён слишком серьёзно и рассыпался, оставив Санни совершенно беззащитным и уязвимым.
Но это было нормально.
Приняв материальную форму и приземлившись на обсидиан, Санни бросил ненавидящий взгляд на возвышающегося Проклятого Ужаса.
Теневой Фонарь висел на его поясе, поэтому он мог легко призвать больше теней из Царства Смерти и сформировать новую Оболочку. Однако он не стал.
Была причина, по которой его руки так легко разбились при первом же столкновении с Птицей-Воровкой, не сумев удержать рукоять Змея. Дело в том, что это были не его настоящие руки — всего лишь руки его Оболочки, сотворённые из проявленных теней.
Даже если эти тени были напичканы эссенцией Верховного, они не могли сравниться с руками настоящего Суверена. Поэтому Санни не нужно было призывать новую Оболочку.
Вместо этого он отпустил ограничения своей человеческой формы и позволил своему истинному «я» — огромной, безграничной тени — затопить мир, а затем проявил нового Теневого Колосса буквально из самого себя. Маска Ткача расширилась, чтобы соответствовать его гигантскому лицу.
Теперь, когда он лишился защитного каркаса Оболочки, каждая полученная рана наносила прямой урон его душе… однако его душа была довольно живучей и её трудно было уничтожить благодаря Плетению Души. Так что Санни знал: он сможет выдержать многое, прежде чем погибнет полностью.
Он также знал, что эту битву нельзя выиграть, если хоть что-либо — что-угодно — сдерживать. Попытка уберечь себя от вреда приведёт лишь к смерти, тогда как готовность и желание навредить самому себе были единственным способом выжить.
Где-то далеко наверху треснувший клинок Змея вонзился в потолок невообразимо огромной пещеры. Он содрогнулся от силы удара, а затем заструился, меняя форму.
Далеко внизу ураган пламени обрушился на Птицу-Воровку, заставив её бить крыльями и кричать от боли. Дискомфорт, который она испытывала от атак Неф, стал достаточно значительным, чтобы отвратительный Ужас даже на мгновение забыл о Санни, повернув голову и взглянув на яростное, сияющее существо, которое продолжало ранить её издалека.
Глаза Мерзкой Птицы-Воровки сузились, переполнившись убийственным намерением.
Она собиралась сменить цель.
Однако у Санни были другие планы. Он хотел удержать внимание отвратительной твари на себе и только на себе.
Итак, призвав обратно Нефритовую Мантию, чтобы скрыть своё возвышающееся тело, и Туманную Мантию, чтобы скрыть грозные доспехи, Санни уставился на Птицу-Воровку…
И заговорил.
Он произнёс:
«Я Ткач, Демон Судьбы!»
Он уставился на отвратительный Ужас с мрачной, тлеющей яростью и прорычал:
«Где мой глаз, паршивая воровка⁈»
Птица-Воровка замерла на мгновение.
Затем она напрочь забыла о Нефис. Её глаза воспылали безумием нового рода, и она ринулась на Санни с душераздирающим криком.