Астерион рассмеялся.
«В отличие от всех вас, я родился в Царстве Снов. Я принадлежу этому миру. Я уже видел его тьму и вышел невредимым с другой стороны… в конце концов, я Порождение Снов. Кошмар, которого вы все так боитесь, был моей колыбелью».
Взглянув за спину Кэсси, он ненадолго замолчал, а затем вздохнул.
«А теперь пришло время посмотреть, что скрыто в твоей голове, юная леди. О… и я дал тебе обещание, не так ли? Я обещал забрать и второй твой глаз. Думаю, я сначала исполню это обещание. Нельзя же правителю человечества становиться лжецом, не так ли?»
Взглянув на пустую фигуру Святого Кора, солдаты крепче сжали оружие. Астерион бросил равнодушный взгляд на того, кто стоял ближе всех к нему, и затем ровно произнёс:
«Схвати её».
Команда эхом разнеслась по мастерской, когда-то принадлежавшей Демону Выбора, заставив Кэсси вздрогнуть.
«Больной ублюдок…»
Астерион мог бы схватить её сам, но предпочёл послать вперёд Пробуждённого солдата. Это была психологическая атака, призванная ослабить её разум, без сомнения — ведь солдат не мог ослушаться приказа, а у Кэсси не было выбора, кроме как защищаться.
Убийство ещё одного невинного человека должно было лечь на неё грузом, и это пошатнуло бы её ментальную защиту, пусть даже совсем немного.
Она приготовилась к неизбежному…
Но, к её удивлению, Пробуждённый солдат не двинулся с места.
Астерион, казалось, удивился и с интересом повернулся к мужчине.
Кэсси узнала его, только когда солдат заговорил.
Дрожа, словно он находился под невероятным напряжением, мужчина — Ютра — встретил испытующий взгляд золотых глаз Астериона, упрямо нахмурился, а затем сказал дрожащим голосом:
«Н… н… нет».
Его ноги подкосились, и он упал бы, если бы не двое солдат рядом с ним — мужчина и женщина, — которые поймали и поддержали его.
Все трое стояли лицом к Порождению Снов, объединённые в тихом неповиновении.
Астерион пристально изучил Ютру, а затем улыбнулся.
«Любопытно».
Кэсси же не смогла сдержать короткий, отчаянный смешок.
Она сделала последний шаг назад, достигнув лестницы, и сказала насмешливым тоном:
«Похоже, даже твоя сила не абсолютна, Порождение Снов».
Были те, кто поддался чуме Астериона, и те, кто не поддался — очень небольшое их число. Однако Кэсси никогда не видела, чтобы кто-то отказался выполнять приказ Астериона после того, как поддался чуме.
Похоже, такой подвиг не был невозможен. И в этом… в этом кроилась надежда.
У Кэсси просто не было времени её найти. Астерион ещё некоторое время изучал дрожащую фигуру Ютры, затем отвернулся и направился через зал.
«Сила… хочешь увидеть силу, Песнь Павших?»
Дойдя до неподвижной фигуры Следа Разорения, он на мгновение остановился и посмотрел вниз.
Посмотрев на пустого Святого, Астерион тихо спросил:
«Ты мне мало чем поможешь, не так ли?»
Затем он сказал спокойным тоном:
«Тогда умри».
И, услышав его приказ, пустая оболочка Следа Разорения смялась, будто сломанная кукла. Жизнь ушла из его пустых глаз, и он упал на пол, неподвижный.
Святой Кор, один из немногих оставшихся чемпионов Первого Поколения, погиб.
Астерион перевёл свой ужасающий взгляд обратно на Кэсси и улыбнулся.
«Это сила».
Он шагнул вперёд.
«Ты удовлетворена моей демонстрацией?»
Кэсси содрогнулась всем телом, замерла на мгновение, а затем развернулась и побежала.
Усмешка Астериона настигла её, словно жуткий шёпот.
«Куда ты собралась, Песнь Павших? Бежать некуда».
Кэсси знала это… она знала, что это бессмысленно.
Но всё равно не могла заставить себя не пытаться убежать.
Её охватила звериная паника, и всё, о чём она могла думать, — это как сбежать от этого ужасного человека.
Итак, она бежала, бежала и бежала…
Она остановилась только на предпоследнем этаже Башни Чёрного Древа, в зале запретных рун.
Потому что на последнем этаже находились Рейн и Улыбка Небес, и как бы отчаянна и напугана она ни была, она не могла привести к ним Астериона.
Повернувшись лицом к лестнице, она медленно попятилась.
Вскоре Астерион вышел из темноты и посмотрел на неё с безжалостной окончательностью, скрытой в его глазах.
«Всё кончено. Больше нет смысла бороться, Песнь Павших. Не легче ли просто сдаться?»
Кэсси почувствовала… что он прав. Сдаться было бы определённо проще, легче и гораздо менее болезненно.
Было бы даже комфортно. Успокаивающе и полно утешения.
Но утешение, утешение…
Утешение было грехом.