Поэтому, даже если надежды на победу не было, вместо того чтобы сдаться, она подняла свой кинжал.
Глава 2967
Далеко, в подземельях под Бастионом, Эффи разорвала свою клетку и вышла из неё неуверенными шагами.
Одной руки у неё не было — осталась лишь окровавленная культя. Она обмотала её тряпкой, и кровотечение уже останавливалось — Святые, в конце концов, быстро исцеляются, а её жизненная сила была особенно безграничной.
Ну, по крайней мере, была раньше. Голод истощил почти всё, чем славилась Эффи.
Теперь, когда она выбралась из зачарованной камеры, её эссенция медленно возвращалась — чем больше вливалось в её опустошённую душу, тем сильнее ощущалось, что тело оживает.
И по мере того, как это происходило, голод возвращался с удвоенной силой, сводя Эффи с ума.
В тот момент она радовалась, что у неё была одиночная камера. Иначе, в приступе безумного голода, она могла бы совершить нечто ужасное.
«Конечно же, нет…»
Эффи хотела верить в себя, но голод… голод превращает людей в зверей. Особенно такой неестественный голод, как у неё. К счастью, еда, которую её муж оставил перед камерой, чтобы мучить её, всё ещё была там — немного испорченная, но всё же съедобная. Упав на колени возле подноса, Эффи сожрала всё, что на нём было.
Более того, в своём безумном голоде она сожрала и куски деревянного подноса.
«Мало… мало… мало…»
Еда была щедрой и роскошной — чтобы сильнее мучить её, — но она была подобна капле в безбрежном океане её голода. Вода и вино тоже, казалось, насмехались над её мучительной жаждой. Даже проглотив всё до последней крошки, Эффи всё ещё чувствовала, что могла бы сожрать Титана.
Голод и жажда всё ещё были мучительны… но теперь она хотя бы могла думать.
Эффи осталась на полу, тяжело дыша, затем застонала и поднялась на ноги. Её рану не залечивали чудесные белые языки пламени, а значит, Нефис была… не в состоянии.
Нефис не собиралась спускаться с небес, чтобы спасти положение, как обычно, а значит, Эффи могла рассчитывать только на себя.
Вопрос был в том… что ей следует делать?
Эффи огляделась. Разбитая клетка была позади, её пол был залит кровью, усеян сломанными цепями и каменными обломками. Перед ней была тяжёлая деревянная дверь, ведущая наружу.
Дверь разлетелась вдребезги от её пинка, и Эффи вышла в тускло освещённый каменный коридор, тянувшийся в обе стороны — направо и налево, — с похожими дверями и металлическими решётками, ведущими в другие камеры.
Лестничный пролёт на поверхность был где-то слева от неё…
Кладовая с провизией для потенциальных заключённых была где-то справа. Поколебавшись несколько мгновений, Эффи опёрлась о стену и толкнула своё истощённое тело туда, где, предположительно, находилась кладовая. Что бы ни ждало впереди, ей понадобится хоть какая-то сила, чтобы встретить это лицом к лицу. Так что сначала насыщение её Недостатка. Она медленно двинулась глубже в коридор, окружённая тишиной. Подземелье казалось странно пустым, словно все ушли куда-то далеко…
Затем тишину нарушил лязг цепей, и из темноты за одной из дверей показалось грязное лицо. Бледные пальцы обхватили прутья смотрового окошка, и до её ушей донёсся хриплый шёпот:
«Леди Афина? Вы… отрада для моих усталых глаз…»
Она остановилась и посмотрела на андрогинного мужчину, запертого за металлическими прутьями. Он выглядел знакомым, но она не могла точно его припомнить.
После нескольких мгновений тишины Эффи спросила неуверенным тоном:
«Святой Тан?»
Тан, Торговец Сновидениями, был одним из первых правительственных Святых — так что она хорошо его знала. Однако он также был странным и эксцентричным человеком, поэтому она смогла узнать его только после того, как мысленно добавила экстравагантную одежду, чрезмерное количество украшений и толстый слой макияжа к его неопрятному облику.
Похоже, этот человек стал невосприимчив к чуме Астериона из-за того ужасного обращения, которому его подвергла Нефис, и оказался в том же положении, что и Эффи, благодаря этому.
Она изучала его мгновение, а затем спросила:
«Это ты посылал мне те сны? Сны о войне?»
Он кивнул, и она мрачно улыбнулась.
«Значит, Мордрет и Порождение Снов и правда сейчас сражаются в решающей битве. Итак… кто побеждает?»
Тан уставился на неё, затем несколько раз моргнул.
«Я не знаю. Я бодрствую».
Она безрадостно усмехнулась.
«Но ощущается это как кошмар, не правда ли?»
Эффи помолчала несколько мгновений, опираясь о стену. Ткань, которой она обмотала культю, пропиталась кровью, несколько капель падали на каменный пол.