Но вместо того, чтобы быть парализованным, Санни лишь сильнее погрузился в убийственную ярость, вливая все эти страдания в тёмное и свирепое желание покалечить и уничтожить врага.
Он впился в шкуру мерзкого Ужаса тысячью пастей, тысячью когтей, тысячью пронзающих щупалец.
И наконец, он ощутил это…
Ихор Мерзкой Птицы-Воровки, текущий в его бесчисленные рты.
Искра свирепой, безумной радости вспыхнула в холодной тьме его разума.
Мгновение спустя в ткани лазурного неба открылась ещё одна трещина, и они оставили облик нетронутого Рубежа позади.
Их встретил иной вид…
То же самое небо, та же река, те же яркие солнца.
Только далеко отсюда и тысячи лет спустя. Перемещаясь между разными осколками разбитой вечности, Санни и Нефис продолжали свою отчаянную битву против мерзкого Ужаса.
Глава 2970
Разное небо, разные виды Великой Реки, ночь и день…
Санни, Нефис и Птица-Воровка падали сквозь пространство и время, оставляя за собой шлейф из разрушенной реальности.
Это был чудесный опыт, которого никто, кроме них, никогда прежде не испытывал… и всё же они уделяли ему мало внимания, полностью поглощённые попытками убить друг друга. Санни вонзался в плоть Мерзкой Птицы-Воровки, пытаясь добраться до её сердца и разорвать его на части. Мерзкая Птица-Воровка визжала и кричала, жестоко рассекая его и Нефис своими когтями и пронзая их клювом. Нефис горела, как звезда, уничтожая сам воздух вокруг них, пытаясь превратить Проклятого Ужаса в пепел.
В этой смертельной битве, где враг, куда более смертоносный, чем любой из тех, с кем они сталкивались прежде, желал их гибели, ей приходилось доводить свой Аспект до предела, на ходу изобретая новые способы направления своей силы.
Белое пламя окутывало Птицу-Воровку и, в свою очередь, окутывалось огромной и непостижимой тенью. Оно жгло Проклятого Ужаса — но исцеляло тень вместо того, чтобы сжигать её дотла.
Вот почему Санни пока удавалось выживать под ужасающим натиском проклятого божества и почему он ещё не был уничтожен безжалостной чистотой сияющей души своей спутницы.
Пока их воплощения яростно сражались в бесконечном лабиринте фрагментированного времени, их Воли тоже были заперты в жестокой битве.
Птица-Воровка была ослаблена тремя проклятиями, но её чудовищная Воля всё ещё была обширна, как небо, глубока, как океан, властна и ужасна. Однако Санни и Нефис тоже не были бессильны в этом божественном столкновении — особенно когда они работали ради общей цели в безупречной гармонии.
Сумма их титанических Воль, возможно, и не достигала величия божественной власти, но когда дело доходило до убийственного намерения и безжалостной решимости убивать, им не было равных.
В конце концов, они были детьми Царства Войны. Они были выкованы и закалены Заклятием Кошмара, прожив жизнь, состоявшую из немногого, помимо кровопролития и борьбы. Их прошлое превратило их в убийц, в разрушителей вещей — это был единственный образ жизни, который они когда-либо знали, и то, что у них получалось лучше всего.
Столкновение с Проклятым Ужасом поначалу стало шоком, но теперь, когда они погрузились в битву, балансируя на тонкой грани между существованием и уничтожением, они быстро учились сражаться со своим ужасным врагом. Птица-Воровка была древней, она была непостижимо могущественной, её жизненная сила казалась бесконечной…
И всё же она была также безумна и звериной, сведённая с ума Порчей. А возможно, она вообще никогда не была разумной — в конце концов, зачем ещё ей было красть глаз Ткача, зная, что переходить дорогу Демону Судьбы — вероятно, худшая идея, которую кто-либо когда-либо придумал?
Поэтому, даже если Птица-Воровка была настолько прочной, что даже атаки Верховных Титанов отскакивали от неё, как капли дождя, и даже если она не подавала признаков серьёзных ранений несмотря на то, что по ней наносили удары их объединённые силы… она всё равно постепенно ослабевала.
Чем больше ран они ей наносили, тем больше её, казалось бы, безграничной жизненной силы вытекало наружу. И чем сильнее они изматывали её Волю, тем менее непреодолимой она становилась.
Даже если их собственные Воли казались всё менее неистощимыми по мере того, как они страдали от ужасной агонии её атак, доведённые болью до безумия.
Они неслись по звёздному небу, а Великая Река сияла в темноте далеко внизу.
Мгновение спустя они разорвали трещину в разрушенной реальности и вырвались в ослепительное сияние дня, двигаясь всего в нескольких метрах над водой.