Затем они погрузились в холодные течения, заставив поверхность Великой Реки колебаться, от их движения поднимались колоссальные волны.
Затем…
Их внезапно окружила кромешная тьма, а неподвижная вода простиралась так далеко, насколько хватало глаз. Прямо перед ними возвышалась знакомая форма, поднимающаяся из почвы огромного острова, словно чёрная стела.
Это была Башня Алетейи.
Прежде чем Санни успел понять, что происходит, все трое пронеслись сквозь неё, разрушив большую часть её средних этажей и отправив её вершину лететь вниз с холма.
Разрушительный дождь из каменных обломков обрушился на тёмный остров, сокрушая бесчисленные деревья. Вершина башни покатилась вниз и врезалась в лес, уничтожив огромную его часть.
Мгновение спустя они уже были в другом месте, в другом времени.
Небо пылало миллионом оттенков багрового. Воздух был наполнен оглушительным рёвом падающей воды, а под ними в обе стороны простирался великий водопад, бездонная чёрная пропасть, уходящая от шлейфов мелких брызг в бесконечность.
Там были руины заброшенного города, которые притягивало к Краю. Санни тоже узнал его… это была Падшая Благодать. Это была Падшая Благодать после того, как последние из Речного Народа покинули её, чтобы найти убежище в Ковчеге, который построили Даэрон из Сумеречного Моря и Король Кронос.
Когда масса живого пламени, пожиравшая Птицу-Воровку, поднялась, приняв смутно человеческую форму, и подняла колоссальный луч чистого света, словно меч, чтобы обрушить его на ненавистную шею Ужаса, первый из островов-кораблей рухнул за Край, исчезая в потоках низвергающейся воды и в бесконечной тьме за ней.
Мгновение спустя они были уже в другом месте. Тёмный панцирь огромной черепахи двигался под ними по воде. Когда Нефис обрушила Благословение со всей своей титанической мощью, Птица-Воровка пронзительно каркнула и вывернула шею, каким-то образом уклонившись от удара — это было невозможно, согласно тому, как должно работать пространство, но Нефис всё равно промахнулась. Благословение обрушилось вниз, как луч солнечного света, и чисто рассекло чёрный панцирь под ними, разрубив Великого Монстра пополам.
Прежде чем его кровь смешалась с водой, они уже были за горизонтом.
Реальность снова раскололась, и они прорвались сквозь расширяющуюся трещину, вырываясь на свет.
Глава 2971
Санни, Нефис и Проклятый Ужас, которого они пытались убить, вырвались из безграничной тьмы Великой Реки, лишённой своих солнц, снова на свет…
Только на этот раз свет отличался от ясного сияния лазурного неба.
Он отличался и от вечного зарева заката, и от великолепного лилового гобелена, царившего на краях Великой Реки.
Теперь свет был пронзительным, подавляющим… ослепляющим.
Санни зашипел, отозвав бесчисленные глаза, которыми он взирал на мир. Но даже когда они исчезли, растворившись в тёмных глубинах его бесформенного тела, он всё равно чувствовал, будто видит раскалённое сияние, окутывающее мир.
Через мгновение после света пришёл жар. Санни избежал сожжения в испепеляющих белых языках пламени истинной формы Неф, но теперь он оказался подвергнут невероятному количеству жара. Его опаляло, обжигало…
Он горел.
Обширное пространство его бесформенного тела пузырилось и кипело, уничтожаясь по кусочкам, шло рябью, превращаясь в пепел. Боль была невообразимой — такой же, как и боль от того, что его существо разрывали когти Мерзкой Птицы-Воровки, сводя его с ума.
Санни горел… а затем исцелялся пламенем Неф, и снова горел.
Птица-Воровка тоже горела.
Даже Нефис выносила пытку сожжения заживо, как и всегда, из-за своего жестокого Недостатка.
Санни закричал тысячей окровавленных пастей.
А затем он утолил свои страдания кровью, вонзив клыки в обугленное тело отвратительного Ужаса.
Ему было всё равно, окружают ли их тьма или свет. Ему было всё равно, находятся ли они в будущем или в прошлом, или смогут ли когда-нибудь найти дорогу обратно в настоящее — к Ананке.
Ему было всё равно, что он горит, и, по правде говоря, ему было всё равно, что он испытывает ужасную боль.
Всё, что его волновало, — это убить ненавистную Птицу-Воровку, принести смерть своему врагу — поэтому он не тратил много времени, пытаясь понять, откуда взялись ослепляющий свет и уничтожающий жар.
«Умри…»
Пока Санни терзал Птицу-Воровку, мир становился горячее, ярче… тяжелее. Вокруг не было теней, поэтому он не мог этого почувствовать, но Санни всё равно ощущал это. Они втроём быстро приближались к чему-то настолько огромному, что оно обладало собственной силой притяжения, заставляя его чувствовать, будто его медленно раздавливает под невероятным давлением — и в то же время подтягивает ближе к источнику невидимого притяжения.