Внезапная мысль промелькнула в его сознании.
«Солнце…»
В следующее мгновение Мерзкая Птица-Воровка врезалась в поверхность одного из семи солнц, освещавших ужасающие просторы Гробницы Ариэля — в осколок души Нечестивого Титана, который Ариэль превратил в солнце.
А затем…
Санни думал, что жар, плавящий его душу и превращающий мысли в пепел, был невыносимым. Как выяснилось, он ничего не знал… он даже не представлял, что такое истинный жар и что значит быть обращённым в пепел.
Потому что, когда гигантская небесная сфера, освещавшая тёмный мир Ариэля тысячи лет, раскололась, и всё, что было в ней заключено — весь этот свет, жар, давление — высвободилось, оно внезапно обрушилось на них в десятикратном размере. И ещё была невообразимая кинетическая сила удара…
В конце концов, расколоть солнце было нелегко, искусственное оно или нет.
Особенно используя себя в качестве тарана.
Санни, казалось, на краткий миг потерял сознание.
Ослеплённый, оглушённый, окружённый ничем, кроме света…
Единственным оставшимся у него чувством было чувство равновесия. Благодаря ему он понял, что, когда Мерзкая Птица-Воровка пронзила солнце, вырвавшись с другой стороны в фонтане осколков, в то время как огромная хрустальная сфера позади неё разбилась и разлетелась на части, его отбросило от стремительно расширяющегося поля раскалённых обломков.
Он также понял, что в мире, Птице-Воровке и в нём самом теперь что-то изменилось.
Хрупкое равновесие между ними нарушилось, и ритм битвы менялся так, как Санни ещё не мог ни осознать, ни тем более понять.
«Проклятье!»
Санни заставил себя проявить бесчисленные глаза и открыть их, взирая на мир сквозь пронзительную пелену интенсивного сияния.
Его глаза просуществовали лишь долю секунды, в следующий миг превратившись в тлеющие угли, но этого хватило, чтобы увидеть нечто, вызвавшее у него тревогу.
Вокруг них бесчисленные осколки разбитого солнца падали с пылающего неба к далёкой голубой ленте Великой Реки, оставляя за собой огненные следы.
Птица-Воровка летела сквозь бурю небесного огня, её чёрные крылья разрывали осколки и стирали их из реальности.
Пламя стекало с её чёрных перьев, как вода, не оставляя на них даже следа…
Танцующие языки пламени были цвета расплавленного золота, а не белого, как раньше. Как должно было быть.
Мерзкая Птица-Воровка сумела сбросить Нефис, протаранив солнце насквозь.
Теперь она падала к трещине во времени, собираясь сбежать и от Санни. Он сам едва держался, потеряв большую часть своей огромной формы в огненном катаклизме небесного пламени несколькими мгновениями ранее.
И с той скоростью, с которой двигался отвратительный Ужас, Санни скоро потеряет опору и соскользнёт с его обожжённого и изуродованного тела.
Нет… его тело больше не было таким изуродованным. Оно исцелялось с поразительной скоростью, мягкое белое свечение сияло под его обугленной шкурой.
«Это отвратительное создание!»
Санни зарычал, напрягаясь, чтобы глубже вонзить когти в плоть Птицы-Воровки и не дать ей сбежать.
Отвратительный Ужас, похоже, украл исцеляющее чудо пламени Неф — оно ведь было довольно ярким — и использовал его, чтобы восстановить повреждённое тело.
«Н-не могу… удержаться!»
Трещина была уже слишком близко, и Санни вот-вот должен был остаться позади, потерянный где-то во времени.
Именно в этот момент Нефис, которую отбросило в противоположном направлении, когда они уничтожили солнце, приняла форму духа света и нацелила Благословение на Мерзкую Птицу-Воровку с огромного расстояния.
Дождь света, более яркого, чем что-либо, когда-либо виденное Санни, вырвался из наконечника Благословения, в одно мгновение преодолев расстояние между ней и отступающей Птицей-Воровкой.
Он достиг её в тот же самый момент, когда был создан.
И когда удар попал в цель…
Отвратительный Ужас пронзительно закричал.
Финальный удар Неф глубоко вонзился в основание одного из крыльев, прорубив в нём ужасающе глубокую рану.
Почти полностью отсекая одно из крыльев Мерзкой Птицы-Воровки.
Внезапно потеряв контроль над полётом, Птица-Воровка неуклюже повернула тело… и мгновением позже рухнула в трещину, увлекая Санни за собой.
В то время как Нефис осталась позади.