Её тело к тому времени было усеяно ранами… как и его.
Ей было больно, и она страдала от напряжения жестокой битвы, как и он.
Санни зарычал и превратился в ониксового змея, обвившись вокруг тела Мерзкой Птицы-Воровки и вонзив свои клыки в глубокую рану на её шее.
Смерть текла через них в самое сердце её души, отравляя шесть узлов отвратительной тьмы, пульсировавших там, как бездонные ядра.
И затем, наконец…
Он почувствовал, как Мерзкая Птица-Воровка содрогнулась.
Похоже, она наконец-то испугалась его.
Итак, Птица-Воровка сделала то, что делала всегда…
Даже если в Санни не было ничего блестящего и желанного, она украла у него.
Первым, что украла Птица-Воровка, было его желание убить её.
Внезапно ужасная ярость, бушевавшая в сердце Санни, исчезла. Его жажда крови отступила, оставив после себя только холодное чувство истощения. Его ненависть ушла, сменившись безразличием.
«Ч-что?»
Санни всё ещё знал, что должен убить Птицу-Воровку, и помнил все причины, почему она должна умереть. Но теперь к этому знанию не прилагалось никаких эмоций, никакого личного смысла… никакой надежды, никакого страха. Никакого желания.
Он сильнее сжал челюсти, пытаясь задушить Мерзкую Птицу-Воровку и переломить её шею.
Итак, следующим, что она украла, была причина убийства. Внезапно Санни не мог вспомнить, зачем ему нужно убивать Мерзкую Птицу-Воровку. Казалось, не было никакой причины желать ей вреда и никакого возможного способа логически прийти к такому намерению.
Как бы он ни думал об этом, нападение на Проклятого Ужаса казалось вопиюще иррациональным и ничем не спровоцированным. Это было чистое безумие.
Его челюсти немного ослабли.
Пока шторм времени бушевал вокруг них, Санни на мгновение засомневался… а затем снова вонзился в шею Птицы-Воровки, его клыки стали скользкими от крови. На этот раз он действовал по чистому инстинкту — инстинкту носителя Заклятия, столкнувшегося с Кошмарным Существом.
Он знал, что его враг совершил ошибку.
«Глупый зверь…»
Даже если его желание убить Мерзкую Птицу-Воровку исчезло, сделав его убийственное намерение слабым и неэффективным, отвратительный Ужас оказался в худшем положении.
Это потому, что Птица-Воровка крала вещи, а не уничтожала их.
Таким образом, украв у Санни, она теперь обладала тем, что украла — его желанием убить её и его логическими причинами для этого.
Поэтому теперь Птица-Воровка внезапно захотела умереть и была убеждена, что её нужно убить.
В результате её воля к жизни рухнула, став даже слабее, чем инстинктивный импульс Санни атаковать Кошмарное Существо перед собой.
Раскрыв свой ужасающий клюв, Птица-Воровка издала оглушительный крик.
Она умирала…
Санни тоже умирал.
Проблема была в том, что он умирал быстрее, чем Мерзкая Птица-Воровка.
Даже после всего, что он сделал… его усилий оказалось недостаточно.
Глава 2975
Даже после всего, чему подверглась Птица-Воровка — три проклятия, совместная атака двух Суверенов, владеющих Божественными Аспектами, Смертоносная Воля, проведённая через Убийственный Клинок, очищающая жестокость пламени Нефис — она всё ещё отказывалась умирать.
Её жизненная сила была просто неистощима, а её желание существовать было слишком глубоким. Даже совершённая ошибка — кража желания Санни убить её и его мотивации для этого, а значит, и подрыв её собственного желания жить и мотивации оставаться в живых — не смогла сломить нечестивую Волю Птицы-Воровки. Ей по-прежнему было лучше, чем Санни.
Она была ранена, истерзана… она даже стояла на пороге смерти. Но что бы Санни ни делал, он просто не мог перешагнуть этот порог.
А времени на новые попытки у него оставалось не так много.
Пока они неслись сквозь жуткий хаос шторма времени, он чувствовал, как его душа приближается к точке невозврата. Она была слишком сильно повреждена, разорвана в клочья и изуродована до неузнаваемости — теперь даже Плетение Души с трудом удерживало то немногое, что от него осталось, и по мере того, как ослабевающие попытки Мерзкой Птицы-Воровки убить его продолжались, он застонал.
Санни страдал от боли.
Эта боль была настолько ужасна, что большинство людей предпочли бы умереть, чтобы избежать её. Раньше ненависть и ярость поддерживали Санни, помогая ему выносить агонию — но теперь, когда Птица-Воровка украла его убийственный гнев, между ним и мучительным страданием ничего не осталось.