По тёмному залу пронёсся холодный ветер, и внезапно в воздухе разлился холодный и зловещий озноб.
Окружающая их тьма внезапно стала казаться намного глубже, намного темнее, намного страшнее.
Переплетение запретных рун, вырезанных на стенах, словно пустилось в безумный танец.
Кэсси невольно сделала шаг назад.
В тишине, окутавшей их, внезапно раздался тихий шорох, и глубокий, тяжёлый вздох разнёсся из глубин зала.
Словно что-то огромное и ужасное пробуждалось ото сна.
Когда Астерион медленно повернулся, на его лице появился лёгкий хмурый взгляд, у него за спиной разнёсся шёпот, похожий на треск разбитого стекла:
«Кто зовёт меня?»
Кэсси вздрогнула.
И там, окружённое тьмой, стояло существо, которое она призвала.
Существо выглядело как человек… или по крайней мере имело человеческую форму.
Это был мужчина в изодранной одежде, его лицо представляло собой массу шрамов, которые, казалось, были нанесены его собственными ногтями. Его грязные волосы свисали, как гнилые водоросли, скрывая жуткие шрамы и зазубренный ободок тёмного металла, покоящийся на его голове, словно потускневшая корона.
В руке он держал рукоять изящного цзяня, который, казалось, был вырезан из цельной глыбы безупречно чистого, белого нефрита.
Это был самый тёмный ужас Великой Реки…
Это был Безумный Принц.
Глава 2986
Оглядывая огромный зал, Испорченный Титан с человеческим лицом — Безумный Принц — глубоко вдохнул, и отдалённый намёк на ясность пробрался в его тёмные, пугающие глаза.
Затем его ужасающий взгляд упал на Кэсси, и его потрескавшиеся губы изогнулись в тёмной, безумной улыбке.
«Мучение…»
Безумный Принц издал тихий, скрежещущий смешок.
«Значит, в конце концов, ты выбралась. Ах… похоже, я проиграл. В ту маленькую игру, в которую мы играли. Как досадно».
Он застонал и вцепился в своё лицо, из глубоких царапин хлынула кровь — только чтобы в следующий миг обратить свой поток вспять и вернуться обратно под его кожу.
«Как мерзко…»
В его хриплом голосе скрывались нотки бешеного рычания, заставляя Кэсси сделать ещё один шаг назад.
Тем временем Астерион изучал Безумного Принца с мрачным выражением лица. Его лёгкая улыбка исчезла, а золотые глаза стали холодными и безжалостными, лишёнными обычного блеска веселья.
Он нахмурился.
«Что это за демон?»
Безумный Принц медленно повернул голову, встретив взгляд Астериона с полным отсутствием эмоций.
Затем он широко оскалился.
«Лучший из всех!»
Он снова рассмеялся, а затем сделал шаг, обходя Астериона по кругу, глядя на него с дружелюбным любопытством.
Кончик его цзяня волочился по полу позади него, наполняя тёмный зал громким, резким, леденящим душу скрежетом.
«Что это за упырь? Ах, худший из всех».
Безумный Принц резко остановился и уставился на Астериона, его ухмылка стала ещё шире.
«Ты смеешь заглядывать в мой разум? Храбрый человек! Ох, но я бы не советовал… я бы вовсе не советовал…»
Хмурый взгляд Астериона углубился.
Он не казался особенно напуганным Безумным Принцем. Однако его взгляд стал настороженным, когда он взглянул на нефритовый меч мерзости.
Это было неудивительно. Ведь этот меч был Грехом Утешения — проклятым клинком, заражающим каждого, кого ранит, коварным безумием. Порождение Снов был созданием разума, поэтому оружие, уничтожающее разум, представляло для него уникальную угрозу.
Всё ещё глядя на Астериона, Безумный Принц спросил холодным тоном:
«Нефис?»
Кэсси наконец заговорила, едва сдерживая дрожь в голосе:
«Она жива».
Безумный Принц медленно выдохнул.
«Хорошо. Это хорошо. Это чудесно… значит, я не полностью провалился».
Он рассмеялся.
«Должно быть, маленький паршивец каким-то образом избежал того, чтобы стать мной. Как это неожиданно… что ж, неудивительно. В конце концов, он — это я».
С этими словами Безумный Принц перевёл взгляд на Кэсси и улыбнулся.
«Итак, чему обязан удовольствием снова встретить тебя, дорогая Мучение? Ты призвала меня сюда своими силами. Это значит, что ты хочешь от меня чего-то, не так ли? Хочешь, чтобы я сыграл в игру с упырём?»
Его улыбка расширилась, и его тёмные глаза засияли безграничным безумием.
«Ах, но что, если я не захочу? Что, если я вместо этого захочу повеселиться с тобой? Я так давно не слышал твоих криков, дорогая Мучение… к концу ты стала такой тихой. Не споёшь ли ты для меня снова?»
Кэсси сжала губы, изо всех сил стараясь не вздрогнуть.