Только залитый кровью осколок зеркала, который мужчина, ставший Королём Ничего, всё ещё сжимал в руке.
Трудно было сказать, чья именно кровь запятнала холодное стекло.
Он сидел на полу, скрестив ноги, и ровно дышал. Его глаза были закрыты, лицо не выражало эмоций. Но за этой бесстрастной маской бушевал тёмный и ужасный шторм.
После десятилетий, проведённых разбитым и неполным, Мордрет убил и поглотил последний осколок себя, наконец-то снова став целым. Став тем, кем он был раньше… человеком.
Но каким человеком?
Мордрет, который бродил по опасным просторам Царства Снов, мечтая о мести и совершая всевозможные гнусные и непростительные поступки, теперь исчез.
Кроткий и сострадательный Мордрет, который провёл большую часть своей жизни в прекрасной иллюзии, сотканной для него Великим Зеркалом… тоже исчез.
На их месте остался человек, который не был ни сострадательным, ни полностью бессердечным, который медленно привыкал к своей новообретённой способности чувствовать всё то, что положено чувствовать человеку.
Бремя этой способности было подобно проклятию. Мордрет помнил обе свои жизни и мучился воспоминаниями об обоих.
Потому что теперь он мог чувствовать вину и сожаление о содеянном. А также боль и печаль от того, что было сделано с ним.
Это было забавно…
Недостатком Мордрета было разбитие на части, и теперь он больше не был разбит. Однако это не означало, что он избавился от своего Недостатка.
Если взять фарфоровую вазу, разбить её, а затем склеить кусочки… станет ли ваза безупречной? Нет. Следы того, что она была разбита, останутся на её поверхности, навсегда уродуя её.
То же самое касалось Мордрета. Даже если он снова собрал осколки себя в целостную личность, шрамы от того, что он был разбит, остались — и останутся навсегда, формируя его и определяя условия его существования.
Он никогда не сможет сбежать от своего Недостатка. Вся его жизнь была сформирована им, и всё, что он мог сделать сейчас, — это научиться жить в качестве несовершенного сосуда.
Мордрет должен был бороться с тяжёлым бременем своего прошлого, которое он впервые смог ощутить во всей его горькой яркости, а также с тёмными просторами своего будущего.
Вдобавок ко всему, он должен был бороться с обретением Верховенства.
Это было странно — Мордрет был всего лишь Пробуждённым год назад, но в то же время он помнил, что был Сувереном. Его воспоминания о правлении Зеркальным Доменом были фрагментарными и прискорбно неполными, но он помнил это. Грозная власть подчинять мир своей Воле, нечеловеческое состояние разрывания на миллионы сосудов…
Правда, сейчас он был едва ли Верховным.
Все его сосуды исчезли. Как и Отражения. У него осталось только одно ядро души… его Домен был разрушен, и от его королевства остался только король.
Король, который ни над кем не властвовал и ничего не имел. Услышав звук шагов, быстро спускающихся по лестнице, Мордрет вздохнул и открыл глаза.
Его глаза, которые когда-то отражали мир, теперь были усталыми, тусклыми и мрачными.
Солдаты Домена Голода шли убить его.
И, в отличие от предыдущего Короля Ничего, Мордрет не был бессмертным.
«Как отвратительно».
Мгновение спустя воины ворвались в подземный зал. Их были десятки — некоторые могущественные, некоторые нет. Мордрет не понимал, какова их цель.
Преследовали ли они его брата, надеясь убить того Великого Зверя, в которого он превратился? Или они искали самого Мордрета, надеясь убить его и покончить с нечестивой жизнью Короля Ничего?
«Полагаю, это не имеет значения».
Его голос был тихим и отстранённым.
Воинов Домена Голода возглавляло знакомое лицо — старое и ненавистное лицо, сыгравшее гнусную роль в воспоминаниях, которые Мордрет унаследовал от своего брата благодаря ужасной милости Песни Павших. Это был Святой Джест, человек, который когда-то выполнял грязную работу для клана Валор.
Выражение его лица сказало Мордрету всё, что нужно было знать об их цели.
Казалось, они совсем не ожидали встретить его здесь.
Как только старик Джест заметил Мордрета, его лицо исказилось. Он замер на долю секунды, а затем рявкнул:
«Всем закрыть глаза!»
Но было слишком поздно.
К тому времени, как Джест закрыл глаза, его окружали лишь крики и звук льющейся на пол крови.
…Однако всего через несколько мгновений крики прекратились.
Потому что больше не осталось никого, кто мог бы кричать.
Мёртвая тишина окутала его, как плащ, и заставила содрогнуться.
В этой тишине он услышал спокойный голос: