Оно всё ещё было огромным и освещалось сиянием украденных солнц. Вдалеке труп Хранителя всё ещё возвышался над водой, словно мрачный памятник прошлому, которое ушло навсегда. Одинокая гора, где была погребена Забвение, всё ещё стояла, одна из её двух вершин была сломана, а другая пронзала небо. Однако сама вода уже не была прежней. Казалось, мистическая сила, делавшая её особенной, исчезла. Теперь она ощущалась как вода — обычная вода, а не само время, сконденсированное в жидкую форму.
Ананке укрылась на фрагменте проявленных теней, который Санни использовал, чтобы покрыть озеро, и сидела, скрестив ноги. Её глаза были закрыты, и две шёлковые нити тянулись от её пальцев к воде.
Словно она рыбачила…
И сегодня её уловом были двое очень уставших, очень мокрых Верховных.
Санни и Нефис вынырнули из-под воды, забрались на маленький островок из теней и растянулись на земле, тяжело дыша. Их путешествие было не слишком изнурительным физически, но умственное напряжение от повторяющегося переживания безвременной пустоты между секундами истощало психику.
Оба были вымотаны.
Открыв глаза, Ананке взглянула на них и улыбнулась.
«Добро пожаловать обратно, милорд и миледи».
Санни и Нефис спали, пока Ананке охраняла их.
Однако, когда они проснулись, отведённое себе им время для отдыха закончилось. Мерзкая Птица-Воровка была побеждена — даже если не совсем мертва — и Санни вернул свою судьбу. А ещё он стал хозяином могущественной новой Тени, что было неожиданной удачей.
Однако…
Хотя эта битва закончилась, другая уже ждала их. Астерион оставался непобеждённым, и он был где-то там, подчиняя себе мир.
Если он уже не подчинил его.
Был ещё Мордрет, который устроил кровавую резню. Мир за стенами Гробницы Ариэля находился в шатком состоянии, и они не нашли решения всех его проблем.
По крайней мере, самых насущных. Санни и Нефис сели, чтобы обсудить свои будущие планы.
«Должно быть, Кэсси отправила нас в Гробницу Ариэля не просто так. Даже если нынешняя Кэсси не помнит, её прошлое „я“ что-то знало… или, по крайней мере, о чём-то догадывалось. Интуиция оракула — это мощная вещь, иногда не менее мощная, чем его знание. Так чего же мы должны были здесь добиться? И добились ли мы этого?»
Санни промолчал.
В его голове всплывали самые разные тревожные мысли. От того, что Кэсси хотела, чтобы они провели здесь вечность, стремясь к естественному Апофеозу, до того, что она просто отправила двух самых дорогих людей в место, где они переживут конец света, даже если никто другой не выживет.
Он взглянул в сторону погребальной камеры Забвения. Должны ли они были найти что-то в гнезде Мерзкой Птицы-Воровки? Похоже, что нет.
Ананке уже входила в погребальную камеру в их отсутствие, и, по её словам, та была пуста. Видимо, Птица-Воровка не забыла вычистить своё гнездо, забрав все свои блестящие сокровища, прежде чем сбежать из Гробницы Ариэля.
Тогда…
Какова была их роль?
Санни тяжело вздохнул.
«Ты знаешь, что меня беспокоит».
Он действительно беспокоился.
Это было связано с состоянием Устья. Теперь, когда его воды потеряли свои мистические свойства, Великая Река была поистине мертва. Она уже давно умирала, и теперь само её сердце тоже было уничтожено.
Это означало, что Гробница Ариэля менялась. Она уже изменилась необратимо, и процесс только продолжался.
Итак, вопрос был в том…
Раз Великой Реки Времени больше не существовало, осталось ли прежним соотношение между временем внутри Гробницы Ариэля и временем снаружи?
Доказательства говорили, что нет. Когда Санни обращался к подданным своего Домена, воспринимая мир через тени вокруг них, всё казалось таким же, как и прежде — застывшим во времени и неподвижным. Но когда он присматривался, то понимал, что на самом деле это не так.
Казалось, время медленно течёт. Оно просто двигалось черепашьим шагом, настолько, что заметить изменения с первого взгляда было почти невозможно.
Но они были… и хотя Санни не мог этого подтвердить, он чувствовал, что время постепенно ускоряется. Разница между Гробницей Ариэля и внешним миром, казалось, понемногу уменьшалась, а это означало, что у них осталось не так много времени, как им казалось.
У них не было вечности.
«Думаю, мы оба в глубине души знаем, чего Кэсси от нас хотела».