Ревел замолчала, затем добавила ледяным тоном:
«И все они относятся ко мне как к некоему божественному существу, будь то добрый дух или зловещий дьявол».
Санни издал стон.
«Как это произошло?»
Нет… это ещё не худший сценарий.
По крайней мере, эти дураки поклонялись стенам Мрачного Города и Ревел. Если бы они начали поклоняться Санни, ему пришлось бы предпринять что-то радикальное, чтобы не дать проявиться родословной Ткача.
Стиснув губы, Санни посмотрел на Ревел.
«Нам… нам ведь не придётся вмешиваться, чтобы предотвратить религиозные распри, правда?»
Вместо ответа Ревел просто бросила на него мрачный взгляд.
Пару недель спустя она бесцеремонно ворвалась в тронный зал Тёмного Замка и прохрипела с порога:
«У нас проблема!»
Санни вздрогнул на своём троне.
«Снова проблема⁈»
«Ч-что? Что случилось на этот раз? Они же не убивают друг друга, я слежу!»
Ревел подошла к трону и уставилась на него снизу.
В конце концов она выплюнула:
«Убивают друг друга? Нет. Нет, как раз наоборот! У меня в лагере по меньшей мере три десятка беременных женщин!»
Санни уставился на неё широко раскрытыми глазами.
«Что?»
Один из его глаз дёрнулся.
Спустя несколько секунд в тронном зале Тёмного Замка прозвучал взволнованный голос, отдаваясь эхом во тьме.
«У тебя ЧТО⁈»
Глава 2748
Тюремный лагерь оказывался неиссякаемым источником проблем.
Тем не менее, после устранения некоторых неполадок, Санни сумел поддерживать его в приемлемом состоянии. Заключённые по-прежнему были напуганы и несчастны, но, по крайней мере, их жизни ничего не угрожало. Даже когда на Забытый Берег доставляли новые партии пленников, обстановка оставалась цивилизованной.
Сложная задача отделения настоящих рабов от обычных верующих также продвигалась гладко. Каждый день Ревел доставляла выявленных рабов в мир бодрствования, где их помещали в карантинный центр в заброшенном заводе.
Люди, помогавшие Кэсси управляться учреждением, сами были бывшими рабами. Контакт с носителями чумы Астериона означал заражение ею, поэтому ни Хранители Огня, ни агенты Клана Теней не могли быть назначены на эту задачу — и даже реабилитированные рабы, добровольно согласившиеся остаться, должны были регулярно подвергаться стиранию памяти, чтобы не заразиться болезнью.
Это было не идеальное решение, но Санни и Нефис не находились в положении, позволяющем гнаться за идеалом.
Они мрачно ожидали ответного удара Астериона — в конце концов, маловероятно, что он позволит им разрушать его усилия, не нанеся контрудара.
Но дни шли, превращаясь в недели, а ничего не происходило.
Эти дни зловещего затишья и нарастающего напряжения выматывали больше, чем открытый конфликт.
Порождение Снов отказывался раскрыть себя.
…Что не означало, что он бездействовал.
Несмотря на все их усилия, его имя продолжало распространяться.
Санни и Нефис нанесли существенный удар по чуме и замедлили темпы её роста. Ликвидируя спящие ячейки последователей Астериона, они не позволяли им активно распространять знание о нём среди людей.
Однако сами люди продолжали невольно распространять его. Были и рабы, которых им не удалось обнаружить, и те тоже не сидели сложа руки.
К концу лета начали обретать форму различные меры, которые Нефис приказала разработать своим людям. Они не могли создать средства для выявления подданных Домена Астериона, поскольку для этого им пришлось бы узнать, кто такой скрытый Верховный, и тем самым заразиться его ментальной чумой. Однако они могли разработать средства, позволяющие определять, кто не является подданным Домена Тоски.
И делать это в массовом масштабе.
Как только меры были готовы к применению, постепенно выявились, были изолированы и захвачены сотни рабов.
Агенты Клана Теней были заняты как никогда, и репутация Мордрета в результате продолжала падать, медленно приобретая поистине зловещий оттенок.
Забавно, но инструменты, выявлявшие рабов Астериона, не обнаружили ни одного из сосудов Мордрета, которые должны были скрываться среди людей. Вероятно, это было связано с таинственным ритуалом, который Мордрет совершил в Башне Чёрного Дерева в конце Второго Кошмара, сделав себя неуловимым для большинства форм предсказания.