В разрушенном зале Башни Чёрного Дерева Астерион слегка пошатнулся в середине замаха, позволив Безумному Принцу уклониться от его сокрушительного удара.
Замок Миража исчез из его Домена, немного уменьшив его ужасающую силу.
Нефритовый Дворец тоже исчез.
Как и Ночной Сад.
И Башня Слоновой Кости тоже — Рейн удалось разорвать его связь с Шлюзом, украв Великую Цитадель у Верховного, как она и обещала сделать.
Каждая из Великих Цитаделей составляла лишь малую часть его тиранической власти, учитывая, что распространяющаяся чума его Домена не полагалась на Заклятие Кошмара. Тем не менее, они всё равно увеличивали его силу, так что потеря всех четырёх была достаточной, чтобы Астерион почувствовал урон.
И эти четыре Великие Цитадели, хоть и важные, были незначительны в общей картине всего того, что терял Астерион.
Настоящая атака происходила в другом месте, невидимая и не засвидетельствованная никем. Она происходила в сознании бесчисленных людей, где бушевала яростная битва между Порождением Снов и Кэсси.
И Астерион…
Астерион проигрывал эту битву.
Это происходило потому, что, хотя он мог манипулировать человеческими разумами, Кэсси могла манипулировать их воспоминаниями. А воспоминания были основой разума — без них Порождению Снов просто нечего было бы искажать и извращать. Поэтому вместо того, чтобы пытаться одолеть его грозный Аспект, она просто делала его силы неактуальными.
По всему двум мирам люди очищались от чумы. Кэсси стирала их воспоминания о том, кто такой Астерион, о том, что они когда-либо слышали его имя… она пыталась быть осторожной в том, какие именно воспоминания уничтожает, но его влияние стало к настоящему моменту слишком вездесущим.
В большинстве случаев ей приходилось просто стирать всё, что произошло с тех пор, как Порождение Снов сбежал из своей тюрьмы на Луне.
Но это было и благословением. Потому что Кэсси, не нуждаясь в осторожности, могла работать гораздо быстрее… даже бесконечно быстрее.
В эти моменты интенсивной концентрации её разум становился настолько огромным, что даже она сама с трудом определяла его границы. Миллионы точек зрения сливались в ревущий океан ощущений, каждая из которых завораживала её своей яркой интенсивностью.
Затем — миллиарды.
Миллиарды разумов, умноженные на глубокое море воспоминаний, содержащихся в каждом из них… Кэсси давно бы потеряла себя, забыв дорогу назад к своему телу и своей собственной точке зрения… к своей собственной идентичности.
Если бы не мучительная, невообразимая боль, исходящая из её пустой глазницы и раздирающая всё её существо.
Эта жестокая агония, эта невыносимая пытка была подобна маяку в темноте, огромному и ослепляющему настолько, чтобы его нельзя было спутать ни с чем.
Потому что её боль была уникальной, несравнимой и поэтому не могла принадлежать никому, кроме неё самой. Ведомая болью, Кэсси помнила, кто она, пока стирала воспоминания о том, кто такой Астерион, из коллективного сознания человечества.
Это была настоящая атака — вот где происходило истинное нападение на Домен Голода, и по мере того, как всё больше и больше людей очищалось от чумы, сила Астериона уменьшалась.
Он тоже знал это.
Кэсси достаточно ясно видела, что Порождение Снов обращает на неё внимание, ищет способ прорваться сквозь барьер смерти и разрушения, который Безумный Принц воздвиг из своих воплощений, чтобы защитить её.
И по мере того, как она освобождала всё больше людей из ментальных тисков Домена Голода, его решимость уничтожить её любой ценой становилась всё твёрже — настолько, что Астерион смирился с потерей части себя из-за Греха Утешения, если это означало остановить Кэсси от продолжения её стремительного наступления.
К тому времени Астерион был значительно ослаблен — он потерял четыре Великие Цитадели, и, поскольку Кэсси в первую очередь сосредоточилась на очищении Святых, Цитадели, которые они контролировали, тоже исчезали из Домена Голода. Бесчисленные люди уже были свободны от чумы, и миллионы других исцелялись от его порочной силы каждое мгновение. Так что его власть больше не была абсолютной. Однако и Безумный Принц тоже был не в лучшей форме. К тому моменту от него осталось только два воплощения, и оба были тяжело ранены.
Это было потому, что он сражался с одной рукой, связанной за спиной. При других обстоятельствах Безумный Принц продержался бы дольше… возможно, нашёл бы способ одолеть ужасного Верховного. Кто знает? В конце концов, он был убийцей, пережившим тысячи лет безумия и резни.