Всё, что он мог делать, это пытаться манипулировать их разумом, отравляя его своим коварным влиянием. Но даже этот процесс был медленнее, чем должен был быть, потому что собственный разум Астериона находился под атакой Мордрета. Мордрет защищал их от Аспекта Порождения Снов — по крайней мере, от большей его части. Что же касалось остального…
[Давай поменяемся, Нефис].
Сияющая фигура, окутанная клубящейся тьмой, отступила назад, и на её месте появилась фигура, сотканная из теней. Санни вернул свою судьбу, а с ней и своё Истинное Имя. Это означало, что его чувство собственного «я» теперь имело мощный якорь, что позволяло ему использовать Танец Теней, не слишком беспокоясь о потере себя. Итак, как и в игре Ариэля, он принял форму Нефритового Титана — Верховного чемпиона расы Каменных Святых, практически невосприимчивого к любым ментальным атакам или манипуляциям.
Внезапно над стеклянной равниной появился огромный колосс в грозных нефритовых доспехах, его чёрная фигура была окутана ревущим белым пламенем.
Пылающий колосс поднял свой огромный одати в высокую стойку, а затем ринулся на гротескную химеру, осаждавшую его. Стеклянный Ад содрогнулся.
Он содрогнулся, а затем раскололся.
Санни, Нефис и Астерион рухнули в глубины великого Улья. Их битва продолжилась там, и чем больше разрушений они приносили миру, тем глубже они падали.
Пока свет солнца не был заслонён массой треснувшего стекла, и они не оказались окружены тенями.
Из-за этого сила Санни возросла ещё больше.
К тому времени битва достигла состояния застойного равновесия. Астерион не мог быть уничтожен, а огромное тело Санни восстанавливалось белым пламенем, когда получало повреждения.
В конце концов, всё свелось к столкновению Воль.
Воля Астериона победить и поглотить Санни, Воля Санни видеть Астериона уничтоженным… тот, чья Воля истощится первой, станет проигравшим, а тот, кто останется стойким и несокрушимым в своей убеждённости, станет победителем. У Санни и Нефис была более сильная Воля… но была ли она более неистощимой? Это ещё предстояло выяснить.
По иронии судьбы, ни один из шести ныне живущих Верховным не обладал в данный момент чрезвычайно сильным Доменом.
Санни потерял бесчисленное количество фантомов, включая некоторых из сильнейших, из-за Мерзкой Птицы-Воровки, поэтому его Домен был ослаблен. Нефис потеряла свой Домен из-за Астериона, чей Домен, в свою очередь, был уничтожен Кэсси.
Сама Кэсси только что стала Верховной, и хотя её Домен был уникален и состоял из воспоминаний живых существ, а не из самих существ, у неё ещё не было времени должным образом его проявить. Мордрет… новый Мордрет… находился в той же ситуации, ни над кем не властвуя — даже не имея других фрагментов себя.
Единственным исключением были люди на борту Ночного Сада, которыми он временно управлял.
И, наконец, была Ананке, у которой тоже никогда не было подданных.
Итак, даже если Санни и Нефис имели преимущество в битве Воль благодаря Теневой Связи, их преимущество не было подавляющим.
Поначалу.
Но затем случилось нечто неожиданное.
Воля Неф начала становиться тяжелее, более гнетущей… и ещё более могущественной.
Там, в бескрайней тьме её пустого Домена, одна за другой начинали появляться новые искры. Сначала их было несколько, затем больше, а затем — целое море.
Это происходило потому, что, когда Кэсси стирала воспоминания об Астерионе из памяти человечества, на их месте оставалась не разрушенная пустота. Вместо этого это были воспоминания, которыми обладали очищенные от чумы до того, как были ею заражены.
И большинство из них помнили, что верили в Меняющую Звезду.
Итак, словно с их глаз сняли повязку, они снова вдохновились её сиянием и снова стали подданными Домена Тоски.
Всё возвращалось на свои места.
Астерион зарычал своими мириадами пастей, чувствуя, как его завоевание обращается вспять. Но он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Он уже делал всё, что мог, и его усилий было удручающе недостаточно.
Медленно, но верно, безграничные запасы его Воли истощались. Даже если Астерион был бессмертен, он мог выдержать лишь определённое количество смертей, не будучи истощённым — физически, ментально, духовно. И в битве против такого превосходящего противника, как Санни и Нефис, он не мог позволить себе ни малейшего намёка на колебание, намёка на сомнение — намёка на зловещее предчувствие, что реальность не подчинится его власти.
Свирепая Воля Астериона становилась слабее.