Когда Мэделине было шесть лет, она начала поддёргивать глазом, родители показывали её врачу, но не было никаких результатов. Врачи говорили, что это пройдёт, но подёргивание глазом не проходило. Становилось ещё хуже: с восьми лет Мэделина стала подскакивать и делать резкие движения… С тех пор родители решили её оставить на домашнем обучении, чтобы изолировать дочь от негативного влияния её сверстников, которые подшучивали и издевались над её неконтролируемыми нервными тиками. Это хорошо сказалось на девушке, потому что она стала больше уделять внимания музыке: Мэделина ходила в музыкальную школу, где она и встретила Ника, который всечасно поддерживал её, хотя сам страдал азотемией, из-за чего часто лежал в больнице в ранние школьные годы. Её вокальные данные были уже отточены в одиннадцать лет. Болезни Ника и Мэделины, музыкальная школа и домашние обучения сильно сближали их. Родители были знакомы с Ником, когда ему было одиннадцать лет, так что они привыкли нахождению Ника часами в комнате у Мэделины, где они играли в музыкальные инструменты. Вместе они сочиняли песни в стиле инди-поп и электро-поп. Кроме Ника у Мэделины были ещё другие друзья, но именно с ним она проводила больше всего времени из-за музыки, которая их сближала.
— Мэделина, у тебя всё в порядке? — мама, обеспокоившись, спросила, как она привычно спрашивает после таких характерных неконтролируемых поведений дочери.
— Да, мам, — судорожно сглотнув, ответила Мэделина, пригубив стакан воды.
— Ну, как успехи на работе, Мэгги? — прервал тишину мистер Флорес. — Ты ведь говорила, что талантливые ученики набираются.
— Отличные! — мама Мэделины задумалась с улыбкой. — Ты не поверишь: я получала такое удовольствие, слушая талантливого молодого ученика, пытавшегося воспроизвести произведение Шумана «Токката».
— Мам, а сколько у тебя учеников? — с искренним интересом спросила Мэделина.
— Было трое, но скоро будет шестеро. И все они не начинающие, а продвинутые пианисты, что мне очень импонирует. Мы скоро будем готовиться к выступлению на концерты, а это моё самоё любимое занятие. Подготовка к концертам занимает много сил и времени, но это самое увлекательное, волнующее чувство, которое мне всей душой хочется переносить хоть каждый день. Я люблю своих талантливых учеников. И, хочу, чтобы они добились результата, а результат — это уже концерт, который должен пройти идеально во всех его смыслах. Поэтому, если я буду приходить поздно, то значит — я должна быть на концерте.
— Мэгги, я очень горжусь тобой, — с нехитрой улыбкой подметил мистер Флорес. — Скоро мы будем гордиться нашей дочерью, Мэделиной, — добавил он, намекая о предстоящем кастинге, на котором он ожидает победу от дочери.
Мэделина заметно улыбнулась папе, смотря своими большими глазами прямо в его сторону, которые говорили: «Конечно, обязательно. Ты будешь мной гордиться».
— Было бы хорошо, если бы мы поехали куда-нибудь отдохнуть от этого мрачного и беспокойного района, — намекнула Мэгги, поворачиваясь к своему супругу, который сидел справа от неё.
— Твоя кузина планировала поехать и взять нас в Амстердам? — уклончиво напомнил он жене, отхлебнув немного апельсинового сока. — Не так ли, Мэгги?
— Детка, ты помнишь Амстердам? — подмигнув, спросила мама у Мэделины. — Мы часто туда ездили, когда ты была маленькой…
— Конечно, помню, но я не хочу туда ехать, пока не пройду кастинг или меня не возьмут в группу, — твёрдо буркнула дочь, закончив ужинать.
— Я слышала, что в Нью-Йорке будут несколько таких кастингов подряд на следующей неделе — они разъезжают по Европе для набора в музыкальную группу, — пояснила миссис Флорес. — Мэделина и Ник, вы бы не хотели посетить эти кастинги, ведь они проходят раз в четыре года? — спросила она, широко раскрыв глаза и выжидающе глядя на обоих.
На удивление всех — было неожиданное предложение.
— Я бы поехал с удовольствием, но, боюсь, мои родители вряд ли одобрят мою поездку в Нью-Йорк, — вымолвил Ник. — У меня остались посещения в клинике в этом месяце, чтобы закончить полный курс лечения азотемии.
— А я пока не думала об этом…, — глядя на Ника ответила Мэделина, держа согнувшие локти за столом. — Наверно, нет, не поеду… Хотя я ещё подумаю.