Я кивнул.
– Расскажи ему о документах, Аксель, – потребовал Энди.
Аксель подошел к шкафу, в котором мы с Милли нашли кассеты. Затем достал стопку бумаг и вручил мне.
– Я получил их этим утром от юриста Тага. Они заверенные.
Я быстро прошелся взглядом по документам и с ужасом посмотрел на команду Тага:
– Все получили копию?
– Я получил, – сказал Кори.
– И я, – отозвались Майки с Энди.
Эти бумаги были заверенными документами о передаче прав собственности на зал Акселю Карлссону, а Эндрю Горман, Майкл Слейд и Кори Мангум были записаны как совладельцы и акционеры «Команды Тага», с лицензионными и коммерческими правами.
– Они уже вошли в действие? – ахнул я, вспоминая юридический жаргон для дат и подробностей.
– Нет, это долгий процесс, и я должен согласиться на условия. Как и все мы. Но основа положена, – ответил Аксель, и на его лице было все написано. Он не радовался неожиданной удаче; он был подавлен.
– Какого хрена тут происходит?! – прорычал Энди с сильным ирландским акцентом, но его эмоции все равно были всем понятны.
– Никто не получал вестей от Тага и не видел его? – Я хотел знать наверняка.
– Лео видел его последним, но это было почти три недели назад, – ответил Аксель. Он уже мне это говорил, но нам не помешает подвести итоги.
– Лео отвез Тага в больницу, чтобы ему наложили швы после того, как он выгнал из бара буйного посетителя. Затем Лео отвез его домой. Милли встретила Тага, и он провел ночь у нее.
Парни переглянулись.
– Что? – рявкнул я.
– Ничего, – пожал плечами Энди. – Просто нам нравится Милли. Мы рады за него.
Я кивнул. Мне тоже нравилась Милли, и я тоже был за них счастлив. Подавив желание выругаться, я продолжил:
– По словам Милли, следующую ночь он тоже провел у нее. Она сказала, что Таг был в хорошем настроении и нормально себя чувствовал. Судя по всему, его не беспокоил удар в голову.
– Я не удивлен. Никто не умеет держать удар так, как Таг, – восхищенно произнес Кори.
– Он ушел до того, как она проснулась, но оставил послание, в котором просил не беспокоиться и сказал, что он просто уехал повидаться с родными. Мол, они уже очень давно не собирались вместе.
– Ты звонил его семье? – спросил Майки.
– Само собой. Он к ним не приезжал и даже не рассказывал о таком намерении, так что они его не ждали.
– Таг собирался поехать в Даллас? Дорога туда долгая, ехать как минимум дня два. Ты звонил в дорожную полицию?
Я покачал головой:
– Не думаю, что он действительно собирался в Даллас. Кажется, он просто пытался выиграть себе время. Эти документы были подписаны шесть дней назад.
– Выиграть время для чего? – спросил Аксель, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Чтобы разобраться со своим дерьмом. Чтобы уладить все дела, – угрюмо ответил я.
– Три недели назад Таг назначил Винса своим менеджером и повысил Лео. Винс сказал, что имени Тага больше нет в расписании бара. Он думал, это потому, что Таг устал столько работать. Он торчал там каждый вечер после ухода Моргана, – добавил Аксель.
Кори выдал череду ругательств, и все остальные показали на банку на столе, наполненную четвертаками, с наклейкой «ГЕНРИ». Очевидно, они клали туда монету всякий раз, когда позволяли себе неуместно выражаться.
– Ты сливаешь в эту банку всю свою зарплату, Мангум, – вздохнул Майки, хотя что-то мне подсказывало, что никто не заставит его платить.
– Значит, никто не говорил с ним минимум две недели и Милли видела его последней? – повторил Аксель. Он провел руками по своему светлому короткому ежику, не потревожив ни единого волоска.
– Похоже, последним видел его юрист, – возразил я, все еще не отойдя от шока из-за документов в моих руках.
– Как Милли? – поинтересовался Майки. – Что она думает по поводу всего этого?
– Она в очень собранной панике, – честно ответил я. – Она этого не говорит, но я уверен, что она считает себя виноватой в его уходе.
Кори повторил те же ругательства, что и минуту назад.
– Нет, – Аксель покачал головой. – Это бессмыслица какая-то. Я видел лицо Тага, когда Генри пришел в бар тем вечером. Время близилось к закрытию, и я составлял Тагу компанию, попивая пиво. Как вдруг через двери влетел Генри – босой, без куртки. Мальчик был вне себя от беспокойства.