– Я не мог убедить его, что все хорошо.
– Не страшно. Он крепкий парень. У бедняги не было причин ожидать хороших новостей, – тихо произнес я, чтобы больше никто не услышал.
Аксель снова кивнул и, отпустив мою руку, вышел за дверь, попутно прощаясь с Генри, который помахал ему, не отрывая головы от плеча Милли.
Я оставил ее утешать брата, а сам отправился на поиски тряпок и дезинфектора, решив избавить этот дом от кровавых пятен и плохих воспоминаний. Первым делом я занялся уборкой на кухне и между делом разгрузил и снова загрузил посудомойку. Затем пошел по кровавым следам наверх и в ванную Милли, пытаясь не думать о том, что бы произошло, если бы не пришли Генри с Акселем. Из-под двери Генри доносились голоса Милли и спортивного комментатора. Я попытался отвлечься от своих спутанных мыслей тем, что начал оттирать раковину и плитку на полу старой зубной щеткой. Затем опустошил медицинский шкафчик, запоминая, где что стояло, чтобы Милли не пришлось потом расставлять все самой. Для верности я также помыл туалет и ванну.
– Тут пахнет очистителем и мылом, – Милли встала в дверном проеме и слегка улыбнулась.
– О, мой фирменный аромат, – отшутился я, хоть и неудачно. Мое чувство юмора покинуло меня в баре, когда Генри влетел через двери в одной пижаме.
Не оборачиваясь, я встал и начал мыть руки, покрасневшие после уборки. Мои нервы по-прежнему были на пределе, и в таком состоянии я не хотел оставаться с Милли наедине.
– Генри в порядке?
– Да, конечно. А ты как? – застенчиво спросила она.
Я ответил не сразу, и Милли покорно ждала, слушая, как я мою руки и выключаю воду. Затем я наконец заговорил:
– Когда моя сестра исчезла, я постоянно думал, что однажды вернусь домой и она будет там. Что все это просто недоразумение. Плохой сон.
Я нашел ее отражение в овальном зеркальце и всмотрелся в ее лицо, прежде чем перевести взгляд. Сегодня я почувствовал себя прежним Тагом. Шестнадцатилетним Тагом, который потерял сестру и не смог ее спасти.
– Я рад, что с Генри все хорошо.
И с его сестрой тоже. Очень рад. До абсурда, до слез, бесконечно рад.
Милли осторожно нащупала меня рукой, а затем обняла за талию и положила голову мне на спину.
– Спасибо тебе, Давид. Даже не представляю, почему ты так добр к нам, но не собираюсь задавать вопросы. Просто буду признательной.
Я почувствовал, как она прижалась ко мне всем телом и на секунду крепче меня обняла. Затем Милли отстранилась, а мое тело воспламенилось от желания. Я выругался, повернувшись, захлопнул дверь и толкнул к ней Милли.
– Черт бы тебя побрал, Милли! – простонал я ей в волосы. – Почему ты всегда такая чертовски милая?
Я поцеловал ее лоб, щеки, уткнулся в шею, вновь вернулся к губам и совершенно позабыл о том, что нужно быть ласковым. Милли среагировала так же пылко и укусила меня за нижнюю губу, а я скользнул языком ей в рот и почувствовал, как по ее телу прошла дрожь. Мне хотелось прижаться к ней голым телом, опуститься на пол и сорвать всю одежду, но вместо этого я уперся руками по бокам от ее головы и схватился за дверь, чтобы не прикасаться к ней и не начать то, чего не имел права закончить. А я уж точно пойду до самого конца. Если снова увижу ее под собой, с рассыпанными вокруг головы волосами, поглаживающими меня руками, я не смогу остановиться. Но пока я не был готов пойти так далеко. Возможно, никогда не буду. Поскольку, независимо от ее слов, независимо от того, оскорбительно это или нет, Амелия Андерсон – красивая, храбрая и СЛЕПАЯ, черт побери! – не из тех девушек, с которыми играют. Не из тех девушек, с которыми просто развлекаются. Я флиртовал с ней, да, но я не делал ничего плохого. Она сказала, что ей не нужны гарантии, но как бы не так! Милли их чертовски заслуживала, но я не был готов. Мое тело – да. Оно наматывало круги вокруг моего сердца, злилось на меня, издевалось и молилось приступить к делу.
Но как бы я ни был абсурдно, до слез, бесконечно рад, что она в порядке, я все равно не был готов.
Я оторвался от ее губ и уткнулся лицом в волосы.
– Милли, ты девственница? – хрипло спросил я, по-прежнему упираясь руками по бокам от ее головы.
Милли замерла и опустила руки, которыми еще секунду назад сжимала мою рубашку на груди.
– А ты? – чопорно поинтересовалась она.
Я отчасти рассмеялся, отчасти застонал от ее дерзкого ответа и поцеловал ее в макушку. Смех помог снять напряжение в моем животе, и я шумно выдохнул от облегчения.
– Нет, Милли. Далеко нет. А ты? – повторил я.
– Нет.
– Ты врешь. У тебя маленькая морщинка между бровями, и ты закусываешь губу. Это твои признаки.