– Таг, все нормально? – ласково поинтересовалась Джорджия. Я отвернулся от картины и встретился с ее серьезным взглядом.
Затем быстро кивнул головой, и Джорджия стала допытываться:
– Ты расскажешь мне о Милли? Моисей думает, что она особенная. Это так?
– Да.
– Достаточно особенная, чтобы укротить дикаря?
Джорджия дразнила меня, чтобы поднять настроение, поскольку явно чувствовала, что я расстроен. Или же, как любой девушке, ей было интересно послушать романтические сплетни. Мои сестры тоже такие – или были такими, когда мы с ними тесно общались.
Я закинул руку ей на плечи и отвернул нас обоих от библейского противостояния.
– Некоторые рождены, чтобы быть дикими. Некоторых жеребцов нельзя объездить, – сказал я, пародируя Клинта Иствуда.
– Ладно. Тогда, наверное, стоит задать вопрос следующим образом: а ты достаточно особенный, чтобы позволить слепой девушке сломать тебя?
– Это уже случилось. Просто я не хочу сломать ее.
Мой голос сорвался, и, убрав руку с плеч Джорджии, я спрятал ее в карман и отошел, чтобы она не заметила, как дрожат мои губы, как мои поры буквально источают панику. Хорошо, что Моисея не оказалось дома. Не знаю, о чем я думал, когда пытался его найти. Я не был готов к разговору с ним.
– Мне пора ехать, Джорджия. Поцелуй за меня Таглин. Моисея тоже – он любит мои поцелуи.
Джорджия рассмеялась, но на ее лице все равно была написана озабоченность. Я вел себя немного странно, и она наверняка гадала, что, черт возьми, происходит.
– Не пропадай, Таг. Мы скучаем по тебе, – крикнула Джорджия мне вслед, пока я шел к машине.
– Я тоже буду скучать, Джорджия. Каждый чертов день.
Наверное, всему виной разговор Моисея о Молли, но спустя пятнадцать минут, как я выехал из Левана, я свернул с шоссе и выехал у стоянки грузовиков в Нифае, рядом с местом, где нашли останки моей сестры. Ее тело обнаружили собаки. А я не смог. Я так отчаянно ее искал, что почти убедил себя, что найти ее невозможно. А в таком случае я не потерпел неудачу. Не в полной мере.
Могилой ей послужила обычная яма в земле, отмеченная сорняками и окруженная полынью. Мы искали почти два года, а все это время она ждала на усеянном мусором поле неподалеку от малоизвестной эстакады за пределами маленького городка, чье название все произносили неправильно. Городка, который ничего не значил для девушки, вынужденной покоиться там. Нифай. Не Нефи. Впервые услышав его название, я вспомнил о великане из книги «Джек и бобовый стебель», который кричал со своего замка на небесах: «Фи-фай-фо-фам, дух британца чую там». Фи-фай рифмуется с Нифай.
Ни-фай-фо-фам, кровь родных я чую там.
Собаки учуяли ее запах, но крови не было. По крайней мере, к тому времени. Полиция обнаружила лишь кости, кусочки ткани и несколько длинных светлых прядей. С ней были приспособления для употребления наркотиков, чтобы все приняли ее за наркоманку, заслужившую такую участь. Внезапно Молли перестала считаться пропавшей без вести. Но ее все равно больше не было. И на протяжении многих лет я не знал, кто забрал ее у меня.
Ни-фай-фо-фам, кровь родных я чую там.
Говорят, большинство убийств совершают члены семьи. Близкие люди. Но мужчина, убивший мою сестру, совсем ее не знал и не любил. Оказалось, он похоронил множество девушек. Множество девушек за множество лет. Все они считались пропавшими. Всех их больше не было.
Ни-фай-фо-фам, кто не спрятался, я не виноват. И он от меня не спрятался. Я выстрелил ему в голову, отомстив за кровь всех пропавших девушек.
Ни-фай-фо-фам, курок взведен, и вот ты мертв.
Ни-фай-фо-фам, курок взведен, и вот ты мертв.
Господи, как же я не хотел умирать. Я сидел в машине, думал о Молли, глядя на поле, где нашли ее тело, и говорил с ней какое-то время. Спрашивал, какого черта мне теперь делать. Мне было любопытно, не приходила ли она к Моисею, потому что мое время на исходе. Возможно, она появилась, потому что ждала меня. Если мое время подошло к концу, я смогу с этим смириться. Стерпеть эту правду. Это неожиданно, но я смогу справиться. Моисей мне как-то сказал, что от себя не убежать. Однажды я этого хотел, но не теперь. Я пришел к согласию с самим собой. Мне нравится моя жизнь. Черт возьми, да я люблю свою жизнь.