Милли быстро вернула мою руку на место, на сей раз прижимая ее к сердцу.
– Я расскажу тебе как. Держись за меня. Доверяй мне. Используй меня. Полагайся на меня. Обопрись на меня. Позволь мне оберегать тебя. Позволь мне любить тебя. Целиком. С раком и всеми твоими страхами. В болезни и в здравии. В горе и в радости. Целиком. И я отвечу тем же.
– Я не знаю, смогу ли я победить его, Милли, – выдавил я и внезапно заплакал.
Сначала я обрадовался, что Милли меня не видит, но затем она подняла ладони к моим щекам и почувствовала слезы. Я напрягся, но не отстранился. Она встала на цыпочки и притянула мое лицо к себе, прижимаясь к нему дрожащими губами, чтобы утешить, успокоить, признать мой страх. Не просто страх, а мой глубочайший страх. Я не знал, смогу ли я победить в этой борьбе. Скорее всего, нет. Я почувствовал на языке слезы Милли, а она наверняка почувствовала мои. И затем сказала в сантиметре от моих губ:
– Ты не обязан победить его, Давид. Просто позволь нам бороться вместе с тобой.
Я обнял ее и крепко прижал на секунду, не находя в себе сил на ответ. Вновь обретя голос, я все равно не выпустил ее из своих объятий.
– Сдаваться запрещено, – прошептал я.
– Как и винить себя, – тихо ответила Милли.
– Амелия значит «трудолюбивая».
Не знаю, почему мне вдруг это вспомнилось. Пока она держала меня, я думал о том, до чего же она сильная.
– Верно, – Милли трепетно улыбнулась. – Так что, ты согласен немного потрудиться ради меня?
Глава 23
Я услышал какой-то грохот внизу и настороженно замер, чувствуя легкую злость. Кэтлин недавно уснула, и я очень не хотел, чтобы ее будили. У нее начали расти зубы, из-за чего она стала раздражительной и более чем несчастной. Затем я услышал Милли – она говорила на повышенных тонах и даже показалась мне сердитой, – и я прислушался. До меня донесся басовитый голос Тага и крик еще более рассерженной Милли. Я подошел к вершине лестницы и уловил обрывки ее фраз. Она говорила на одном дыхании и изливала все накопившиеся эмоции. Затем дверь в спальню закрылась, и голоса притихли. Я начал спускаться, впервые за неделю чувствуя проблеск надежды. Не знаю, как она это сделала, но Милли удалось заманить Тага в комнату. Все наконец-то близилось к развязке.
Генри ворвался в дом с именем Милли на устах, и я спрыгнул с оставшихся ступенек, чтобы перехватить его:
– Генри, стой!
Мальчик подскочил и обернулся, удивившись истошности моего голоса. Я никому не позволю прервать то, что происходит за той дверью.
– Не заходи туда. Милли с Тагом. Нам нужно дать им побыть вдвоем какое-то время.
Генри перевел взгляд с меня на закрытую дверь и медленно кивнул. Я достал нам из холодильника холодную колу, закинул руку ему на плечи и повел мальчика на улицу. Мы сели на веранде, закинув ноги на перила, и наблюдали за Джорджией, попивая свои напитки. Я любил наблюдать за Джорджией в процессе работы.
– Аксель никогда не катался на лошади, – заметил Генри, явно вспоминая прошлый вечер, когда Аксель с Майки подогнали пикап Тага, поскольку не знали, где его припарковать в Солт-Лейке, когда все в таком подвешенном состоянии.
– Ага. Ты показал ему, как это делается?
Я знал, что Генри немного покрасовался перед ними, но хотел дать ему возможность поговорить об этом. Таг не спустился, чтобы встретить друзей. Чудо, что он вообще согласился поговорить с Милли.
– Да. Я учусь у него, а он у меня, – кивнул Генри. – Я – часть команды.
Пришла моя очередь кивать. Таг собрал вокруг себя удивительных людей. И круче всего в них было то, как они относились к Генри.
– В команде нет «я», – внезапно произнес мальчик серьезным голосом, словно повторяя то, что слышал в школе или в зале.
– Нет.
– В «Команде Тага» тоже нет «я», – добавил он.
– Нет.
– А мы – «Команда Тага»?
Я начал было объяснять, что такое «Команда Тага», – бренд, бойцы, зал, – но затем остановился.
– Да. Мы «Команда Тага».
– Потому что мы любим его?
– Да.
У меня снова сдавило горло от эмоций. Как же я устал от них. Но Генри умел подкрасться исподтишка со своими очевидными фактами и рассказать их так, чтобы они казались очень глубокими. В Вегасе Милли, как могла, объяснила ему состояние Тага, и после этого он попросил меня сводить его в парикмахерскую, чтобы его тоже остригли. Честно говоря, я не знал, почему ему пришла в голову эта идея. Я просто решил, что он сделал Тага своим кумиром. Но Милли была поражена, когда узнала о его решении. Судя по всему, оно далось мальчику нелегко. Теперь я понял, что таким образом Генри хотел оказать Тагу моральную поддержку, показать, что он – часть команды.