— Ты ее видел? — спросил отец. Его голос был таким тревожным, что я обернулась. Он склонился, уперев ладони в стол. — Ты говорил с ней?
— Пап, — резко сказала я, неся тарелки и опуская их перед ними.
Папа посмотрел на меня большими глазами.
— Мне нужно знать, Ада.
— Нет, — тихо сказал Макс, взгляд был виноватым. — Простите. Я не видел вашу жену с Нью — Йорка.
— Но ты был мертв.
Макс посмотрел поверх головы моего отца.
— Может, это лучше обсудить за вином.
Хорошая идея. Я принесла бокалы и бутылку вина и села. Отец попытался налить, но его руки так дрожали, что Максимус забрал бутылку. Я одобрительно посмотрела на него. Он всегда хорошо ладил с моими родителями, особенно, по сравнению с Дексом, по крайней мере, раньше.
— Я предлагаю тост, — я подняла бокал. — Но не уверена, что он уместный. За жизнь? Хотя это стандартный тост.
— Может, за чудесный ужин, который создал твой отец? — предложил Макс, подняв бокал.
Отец едва смог поднять свой, вино плескалось от дрожи его руки.
А потом мы приступили к еде. Отцу хотя бы хватило терпения дать Максу съесть половину тарелки, а потом он стал задавать вопросы.
— Я не понимаю, — отец покачал головой. — Все ошибались? Все врали? Я помню, что был растерян, что не было тела, но похороны были. Я не знаю, — он снял очки и сжал переносицу, вздыхая. — Все о тех днях размыто. Может, лучше не помнить.
— Я могу рассказать правду, и я расскажу ее прямо, — сказал Макс и сделал глоток вина. — Я умер. Умер, спасая вашу дочь и зятя. Я сделал бы так для вашей жены, если бы был рядом, но меня тогда там не было.
Папа медленно поднял на него взгляд.
— Тогда как ты тут оказался? А она нет?
— Пап, — осторожно сказала я. — Помнишь разговор с Дексом и Перри на Рождество? Тут?
— Я пытался забыть, — буркнул он под нос. Много неприятной правды открылось за тем ужином, включая правду о моих способностях.
— Понимаю, — мягко сказала я. — Но это все еще правда. Ты не обязан верить, но это правда. Я смогла дотянуться до Вуали, мира между мирами, и вытащить Максимуса.
— И ты не можешь так сделать для своей матери? — тихо спросил он.
Я не рассказывала ему, что забрала маму из ада, куда ее утащил тот же демон, что и Макса. Я не хотела раскрывать это сейчас. Это сломает его.
Я покачала головой и опустила ладонь поверх его. Это разобьет его.
— Пап… мама мертва. Я хочу, чтобы было не так, но она мертва. Мы не можем дотянуться до нее. Она упокоена.
— Но это не так, — резко сказал отец, впился в меня взглядом. — Я говорил тебе, что это не так. Я говорил, что видел ее.
— Вы видели ее? — спросил Макс.
Отец кивнул, но не уточнял детали. Когда он видел маму, она повторяла одно и то же. «Не позволяй ей, не позволяй ей». Никто из нас, включая Перри, не знал, о ком она говорила, и что это значило.
— Ты ее видела? — Макс посмотрел на меня.
Я покачала головой.
— Если я вижу Ингрид, и она — призрак, откуда мне знать, что ты не призрак? — спросил у него папа. Снова о призраках.
Макс пожал плечами.
— Видимо, никак. Надеюсь, я не призрак. Я ощущаюсь реально. И я говорил с людьми, что бы ни думала Ада.
— В «Шестом чувстве» Брюс Уиллис тоже будто общался с людьми, но это было не так, — отметила я.
— Ада, то был фильм, — упрекнул меня отец, теряя терпение.
— Отличный фильм, — добавила я.
— Ладно, — Макс подцепил остатки лазаньи вилкой. — Я вскоре разберусь. Я только встал на ноги.
Отец посмотрел на меня.
— Прошу, не говори, что он будет жить тут.
— Я буду по соседству, — быстро сказал Макс. — Какое — то время. У Найтли. Они — мои старые друзья.
— Ясное дело, — папа многозначительно вздохнул.
— И на этом мне стоит пойти, — сказал Макс, встав на ноги, нависая над столом. — Сообщу Доун и Сейджу, что я жив и в порядке. Или не жив, но в порядке. Спасибо за приятный ужин, мистер Паломино.
Он поднял пустую тарелку и бокал вина, допил и отнес посуду к рукомойнику.
Я встала и прошла за ним.
— Ты так скоро уходишь?
— Не хочу задерживаться, маленькая леди.
— Ты можешь не звать меня так?
Он усмехнулся.
— Да. Тогда Блонди, — он кивнул моему отцу, а потом пошел в прихожую. Я следовала за ним.
— Я говорила тебе, что чувствую насчет Блонди.
— Угу, — он надел куртку. — Жаль, что мне все равно. Теперь ты знаешь, как ощущается, когда ты не можешь стряхнуть с себя кличку.
— Но твои клички забавные, — проскулила я, а он завязал шарф и открыл дверь, впуская холодный воздух.