— Дай угадаю, — крикнула я, — ты ходил в «Студию 54»!
— Я же говорил, что ездил тогда с рок — группами в туры, — сказал он. — Это была не моя сцена, детка.
Я танцевала, мои движения стали напоминать Мадонну девяностых.
— Ты пытался писать книгу? Может, это помогло бы отследить все, что ты делал.
— Это была бы огромная книга.
— Я бы ее прочла.
Он открыл рот, чтобы что — то сказать, но вдруг застыл, закрыв рот.
Я замерла тоже, пытаясь осмотреться.
— Что? — тихо спросила я, выжидая.
Его глаза стали загораться.
О, черт.
Я посмотрела на других людей, но группа шла к концерту. Я оглянулась и увидела две фигуры, приближающиеся из темноты.
Макс был далеко от своего меча.
И я не знала, могла ли сейчас сражаться.
Я посмотрела на Макса, надеясь, что он мог прочесть мои мысли и быстро, пока они не напали.
Макс даже не оглядывался.
Он подошел ко мне, глаза кипели решимостью и паникой. Он прижал ладонь к моим волосам, сжал кулак, другой рукой потянулся под мою попу и поднял меня.
Я не успела отреагировать, он подвинул меня, и я оказалась прижата к чьему — то капоту.
Он посмотрел на меня, обещая мне что — то, к чему я должна была готовиться, но раньше, чем смогла…
Он поцеловал меня.
И не осторожно.
Поцелуй захватил меня.
Поглотил меня.
Проглотил меня.
Его губы были на моих впервые, энергия заискрилась, его рот двигался с силой, и я была беспомощной, пыталась удержаться, понять, что происходило.
Но я не могла.
Было только это.
Его рот двигался с моим, будил что — то в глубинах меня, и я ожила. Я была жива и голодна, и я не знала, где такой поцелуй был всю мою жизнь, потому что теперь это была моя жизнь.
А потом он крепче сжал мои волосы, я охнула в его губы, и его рот спустился на мой подбородок, по челюсти к месту, где челюсть соединялась с шеей, прижался к нежности там, а я хватала ртом воздух, вдыхала его, желала большего.
Я запустила пальцы в его волосы, сжала, отдаваясь ему, будто хотела этого раньше, чем стала осознавать. Музыка гремела во мне тяжелым бассом, становилась громче, и мои ладони сжали его плечи, удерживая его возле меня.
Блин.
Вот это да.
Что происходило?
Его губы снова нашли мои, прижались к моему рту с силой, отчаянием и похотью, его язык сплелся с моим, гладил меня с ритмом, и я стала шаром огня, готовым взорваться. Мои пальцы впились в его куртку, другая ладонь легла на его поясницу, я хотела, чтобы он прижался к нему, чтобы я ощутила всего его.
Я жаждала этого, затерялась в поцелуе, в нем, забыла все, что меня сдерживало, и тонула и… и…
Он резко отодвинулся, прижался лбом к моему, тяжело дыша, и мое сердце, казалось, вот — вот пробьет грудную клетку. Я могла лишь смотреть на него, задыхаясь, лишенная дара речи, узел напряжения во мне был на пике.
— Думаешь, это сработало? — спросил он низким голосом, глядя на мои губы, которые ощущались опухшими.
— Что? — выдавила я едва слышно. Почему мы говорили? Почему не целовались снова? Почему мы не делали это всегда?
— Да, сработало, — ответил он, хотя я ничего не сказала. Он выпрямился и посмотрел на дорогу, ведущую на концерт. Он кашлянул и снял меня с капота чьей — то машины, опустил на землю.
Я тряхнула головой, пытаясь вернуть клетки мозга на места, потому что я была растеряна.
— Что…
— Демоны, — сказал он, кивнув на дорогу, где уходили две темные фигуры. — Если они читали разумы, я понял, как опустошить наши.
Опустошить мой разум? Он перестарался.
— Я не знала, что ты умел так целоваться, — сказала я, тяжело дыша.
Он подмигнул с довольным видом.
— Ты никогда не просила, милая, — он сжал мою ладонь и притянул меня к себе. — Идем. Мы не можем теперь уйти.
Он повел меня за демонами, а мне было сложно думать, хотя я пыталась.
Потому что… блин.
Я хотела этого снова.
И снова.
И снова.
Каждая клетка моего тела была заведена, я не могла избавиться от этого.
К черту демонов.
Тот поцелуй был большим шагом.
Я не знала, могла ли оправиться.
— Ада, — сказал Макс рядом со мной, сжимая мою ладонь. — Меч в машине. Я не могу использовать его при такой толпе. Придется справляться самим.
— Угу.
Он взглянул на меня.
— Сосредоточься, милая.
Я облизнула губы, все еще ощущая его губы на своих. О, было вкусно.
— Прости, ты просто…
— Просто что?
«Взорвал мой разум».
— Отвлек меня.
— Да, тебя и себя, — он сделал паузу. — Это сработало.
Слишком хорошо. Потому что я хотела, чтобы мы перестали идти. Я хотела утащить его в темный угол у другой машины, чтобы он поднял меня, и я обвила его ногами, его рот оказался на моем, а остальной он был под моей ладонью, чтобы понять его чувства ко мне.