- Ещё раз назовёшь меня «виллафочкой», и я тебе один из этих пучков в одно место засуну.
Даарен находился в лесу уже около недели. Он быстро приобщился к нашему девчачьему с Найсем и Баш быту, помогал, таскал хворост. В один из таких разов он случайно назвал меня виллафочкой. В тот день, как мне показалось, я доходчиво объяснила, что подобные выходы чреваты попаданием под магию: остаток вечера провёл повешанным к верх тормашками за дерево моей лианой.
«С первого раза похоже не понял, придётся ещё раз повторить».
- Какой буйный у вас ауроджиндеф, - прошептал он сидячей перед ним Найсем.
- Можешь не шептать, все равно услышит, - сказала ему нормальным голосом вошедшая за ним Баш.
«Она с ним что-ли ходила?» - У меня внутри прям промелькнула гордость за подругу. Уже парня завербовала. Молодец.
- Почему? - Спросил недоумевающее Даарен.
- Слух очень развит, илфара, - прокричала я. У него-то такого слуха не было.
Все виллафы, как мне рассказывали в детстве, были рождены от связи природы и человека. В целом, обмана не было, просто сказать надо было иначе. Предки за свою верность получили от Великой Матери Сису награду в форме улучшенного слуха, зрения и чутья. Это было сделано для лучшей охоты, но и в обычные дни я не прочь их применять.
- И всё же, ауроджиндеф, мы с тобой ещё не закончили, - вернулся к теме лекции аурол Силайо.
- Я не повторю её, ведь у нас теперь спор.
- Наш спор начнётся с момента окончания лекции. А я тебя не отпущу, пока не услышу повтора, причём чёткого, ясного и с каждой произносимой буквой.
- Хорошо, ауротелис, хорошо. «Ты оправдал моё доверие», - сказала я на максимальное «отвали».
- Так бы сразу. Ладно, беги ауроджиндеф. Не забудь отработать фразы сегодняшней лекции. В следующий раз проверим.
Я тем временем с облегчением выдохнула: закончилась очередная лекция. Закрыла тетрадь, отложила в сторону и рухнула на мягкую траву, развалившись звездой. Языки, казалось, забирали больше сил, чем тренировки ауротелиса Тендезы. Я бы, наверное, так и уснула, но почуяла, как по траве кто-то подкрался и навис над головой и приоткрыла один глаз. Морда Баш в волчьей форме нависала надо мной в привычном положении, будто к верх ногами.
- Так и будешь валяться?
- Ты меня обижаешь, Мархета, - я приподнялась на локтях и закинула голову ещё больше назад. - Я подобным не увлекаюсь.
- Ну так вставай, чего разлеглась то, - Баш поддела меня со спины. Она обладала такой силой, что с одной лапы могла поднять даже Даарена. Я для неё была чуть ли не пёрышком, Мархета подняла меня за одну своту.
Я взяла лук, стрелы, плащ, и пошла к выходу. Отодвинув длинные, тонкие, но густо-обросшие верхние телисы Анейтиса, я лишь сказала: «Кто последний, тот людолюб», и незамедлительно сиганула с высокого холма к низине в лес, стараясь не думать о трёх недавно пройденных лекциях.
Учёба в целом не приносила мне удовольствия. Я была с детства непоседой. Веннисуэлла говорит, что вряд ли вспомнит тот момент, когда спокойный отдых, кроме сна, радовал меня. Наоборот, я всегда была очень подвижной, старалась проявлять максимальную усидчивость, и, хоть и на среднем уровне, но познавать все науки, и даже ненавистную мне медицину.
Первые года обучения ауротелис Алонзо пытался меня хоть как-то обучить, но ничего не получалось. И это было вполне нормально. Телисы обычно в плотную тренировали или умение стрелять, или лечебное дело. Мне, как единственному представителю рода Саламандров и потенциальному джиндефу, ничего не оставалась, кроме как заниматься двумя направлениями сразу. Найсем стала буквально моим спасением: она, что у себя дома, что здесь, охотно познавала медицинские науки, заботилась о приготовлении трав и вскоре стала полноправной целительницей на Анейтисе. А я полностью с головой ушла в тренировки. И сейчас бежала на одну из них.
Ауротелис Тендеза был единственной ветвью на Анейтисе, которая могла удлиняться до самого озера. Специально для тренировки ауроджиндефов, потому что поляна около озера идеально подходила для всего разнообразия тренировок.