Из люка показалось встревоженное лицо Альаира, который, видно, заметил мои метания и с опаской глядел на меня.
— Извини, — парень оттолкнул дверцу и ловко выскочил, попутно захлопнув люк.
Я делала вид, что смотрю на летунов, но все мое внимание цепко удерживал взгляд Альаира — ореховые глаза будто буравили мои лопатки. Он осторожничал, подыскивал правильные слова, но все же подошел ко мне и так же молча уставился на занимательное зрелище.
И хоть его взгляд был направлен в небо, я все равно чувствовала, что он следил за мной.
Я скрестила руки на груди, в упор игнорируя намеки мага. Страх ушел — на его место пришло острое раздражение от нарушенного уединения и покоя. Теперь в этих стенах я не могла укрыться от внешнего мира, и это сильно бесило.
— Хоть в этом стыдно признаваться… Мне тоже бывает страшно, — начал он, но осекся.
— Мне не страшно, — отчеканила я. — Мне тревожно.
— Разве это не одно и то же?
— Нет. Мне тревожно за будущее, но я не боюсь его.
— Понимаю.
Мы не смотрели друг на друга, но краем глаза я замечала, как красиво переливались прядки его бурых волос, что колыхал ветер
— Мне тоже тревожно.
Все вокруг до сегодняшнего дня казалось сном. Мы готовились к этому всю жизнь, но вдруг осознали, что не готовы совсем.
— У нас не было выбора, — слова сами просились наружу. — Все решила академия.
— Я был уверен, что не попаду в нее.
Мои глаза нашли его после сказанного. В его взгляде путались отчаяние и ненависть к самому себе. Он знал, что мое к нему отношение после его слов могло измениться, но все равно признался. Для мага было позорным признаваться в собственной слабости.
— Почему ты был в этом уверен?
— Из меня дерьмовый боец. Я не переживу испытания.
— Что ты такое говоришь?
Я обхватила его плечи руками и упрямо повернула к себе. Он избегал моего взгляда, говоря о самом сокровенном.
— Я слабый. Я был уверен, что меня размозжат фамильяры.
— Ты самый умный маг из всех, кого я знаю. Я уверена, ты еще всем покажешь, насколько ты отважный. — Я постаралась ободрить друга, но получалось откровенно плохо. — Перестань показывать слабость, они все еще могут ее учуять.
Я кивнула в сторону летунов и уголки моих губ вздрогнули. Никогда нельзя было пренебрегать первым правилом — не показывать слабость. Мы маги, мы защитники, мы воины. Фамильяры избрали нас не для того, чтобы мы робели перед лицом Хаоса. Нас создали носителями великой силы, которая преумножалась с каждым днем.
Но плечи друга еще больше поникли.
— Я никому не говорил, что боюсь, даже сестре. Я гребанный трус и мне не место в академии.
Желваки на его отточенном лице живо заходили. Он отводил взгляд, пряча глаза, полные стыда.
— Был бы трусом, тебя бы сожрали еще на мосту, — я встряхнула Альаира за плечи, вынуждая посмотреть мне в глаза. — Мы все на нервах после сегодняшнего, но это не значит, что мы слабые.
— Ты так говоришь, потому что в тебе нет страха, ты всегда мечтала попасть в академию.
— С чего ты взял, что я мечтала сюда попасть? Я даже малой магией не владею, как остальные. Какой элементаль меня выберет? Одно дело — если тебя распотрошит фамильяр или выберет Хаос, перечеркнув всю твою жизнь, и совсем другое — когда тебя вообще не принимает магия.
Меня переполняла жгучая ярость и обида. Я не мечтала попасть в гребанную академию, как все остальные, я должна была попасть в нее. Чтобы доказать родителям, доказать самой себе, что я, мать его, чего-то стою. Я была магом без магии, и академия была моим единственным шансом обрести ее.
— У тебя по-прежнему нет малой магии?
Я сжала челюсти так, что скрипнули зубы. Старалась скрыть непрошенные слезы.
Никто не увидит моей слабости.
— Нет. Так и не получилось развить.
— Такое вообще возможно?
— Ну как видишь.
Я пожала плечами, отгоняя эмоции прочь. Не давай эмоциям овладеть тобой.
Молчание затянулось. Мы продолжали наблюдать за летунами и движущимися облаками, но думали совсем о другом. Это был только первый день в Анлиире. Конечно, тревога — неизбежна. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.