Адепт умело спрыгнул со спины грифона и двинулся в нашу сторону размашистым шагом. Стоило Ронану приблизиться, как пальцы адепта Воздуха сами собой разжались. Я тут же выдернула руку и прижала ее к груди. Под ней уже громыхало галопирующее сердце, и я не могла скрыть этот грохот от того, кто собственными руками испепелил целый остров — и своих собратьев.
Маг с легкостью снял широкую мантию, открывая нашему взору волосы оттенка жемчуга, пряди которых едва доходили ему до середины скул. Точеных, врезанных в лицо скул. Так и хотелось провести пальцами по этой плавной линии.
Я отругала себя за эту мысль. Он же сотрет меня в порошок, для него это сущий пустяк. Наверное, его фамильяр уже давно выдал ему мои мысли — еще с моста.
Я чувствовала себя странно. Наверняка грифон бесстыдно копошился в моем разуме.
Смесь страха, гнева и отчаяния затопила меня, хоть я и пыталась игнорировать эти чувства. Обычно я умела сдерживаться, но в этот раз эмоции не поддавались — будто в груди разразился настоящий шторм.
Взгляд из-под густых серых бровей внимательно, с каменной тяжестью, задержался на нас. Ронан сухо бросил:
— Что здесь происходит?
Низкий раскатистый голос, словно гром, отразился от стен башни и нырнул вглубь моего живота. Таким голосам, грузным и властным, стоило останавливаться в ушах, но они проникали намного дальше и отдавались во всем теле. Он был словно сталь, настолько глубоким и уверенным, и от одного лишь его звучания я позабыла, как втягивать воздух в легкие.
— Новобранцы опять проникли в смотровую часть башни, — отчеканил адепт Воздуха и недовольно покачал головой. Казалось, он тоже робел перед собратом, но отчаянно старался скрыть это.
Ронана такой ответ не устроил.
— Я спросил, какого Хаоса тут происходит? — теперь голос адепта заполнил не только мои уши, но и все тело. Как-то внезапно я забыла самое главное правило — не показывать слабость и страх. Мысли валились одна на другую — туманные, чужие, неуправляемые.
— Я тебе уже ответил, Рон — маленькие маги шныряли по смотровой. От них нужно избавиться.
Меня словно окатили ледяной водой. Нет, это же не всерьез?
Ронан подошел ближе и смотрел прямо на меня — дымчато, пронизывающе. Хотелось опустить голову, отвести глаза, но я не могла этого сделать. Я находилась в плену всеведущих глаз, зачарованная исходящим от него магнетизмом.
Он улыбается уголком рта и этот легкий жест отдается в каждой клеточке моего тела. Эта самодовольная ухмылка говорит о том, что он прекрасно понимает, какой эффект производит на меня.
И, Хаос меня задери, он наслаждался этим. Наслаждался моим страхом.
— Не обретенный элементаль… — произнес он, потянувшись ко мне. Я инстинктивно подалась назад. Ронан сощурился, но не отступил, коснувшись пальцами моего вьющегося локона.
О Боги, вот же дерьмо.
Не знаю, как долго мы играем в гляделки, но каждый из нас явно не собирается опускать взгляд. Мы изучали друг друга, но думали, как мне казалось, о разном. Я думала о том, как взять под контроль мое неистово колотящееся сердце, а он явно думал о том, как приятно будет переломить мою тонкую шею.
— Кончай с ними, Рон. Избавься и дело с концом, — звучал словно под толщей воды голос воздушного адепта, — Подумаешь — двумя новобранцами меньше.
Но Ронан не ответил ему, сосредоточил все свое внимание на мне.
Внутри бушевал настоящее цунами чувств и эмоций, настроение менялось, словно безумное. Спонтанное желание, тоска и ядовитый страх. Самое пугающее — в этой бури я чувствовала что-то тонкое и неуловимое: тягу и влечение.
Это продолжалось достаточно долго, и вместе со страхом во мне начала расти неистовая злость. Ничего подобного я никогда не испытывала: каждый дюйм моего тела наэлектризовался, стал уязвимее и податливее, а сердце колотилось, будто вот-вот вырвется наружу. Я едва заметно дрожала, не способная оторваться от взгляда холодных, пленяющих глаз.
Достаточно долго, чтобы я разглядела серебристые искорки в бесцветных радужках. В них царило превосходство, вожделение и ярость. Боги, как же много всего было в глазах без оттенка.