Адепт Огня наградил меня таким взглядом, словно я действительно не понимала, о чем говорю. Но я и не понимала, почему маги, призванные защищать королевство, были готовы перегрызть глотки друг другу.
— Для первогодка мало смысла, но маги предпочитают действовать заранее. Добиться высшего положения можно только одним способом — остаться единственным сильным магом.
«Для этого нужно устранить другого сильного мага» — прочитала я в его глазах. Мою грудь болезненно сдавило раскаленными тисками паники.
В академии верили в честь и благородство, а сами были готовы убить своих? Это казалось мне нелогичным, пугающим. Борьба за власть не должна быть такой кровавой.
Поступая в академию Анлиир, я думала, что опасаться должна лишь приспешников Хаоса и самого Хаоса. А оказалось, что меня могли убить свои же, если бы вдруг посчитали меня сильным соперником.
— Что за херня, Рон? — Норес быстро приближался, злясь не на шутку. Похоже, он уже знал, что произошло — и его тон был резким, раздраженным.
Завидев меня рядом с адептом Огня и жертвой пробного испытания силы, Норес внезапно переменился в лице.
— С каких это пор мы посвящаем недомагов в дела адептов?
Ронан сначала одарил меня кривой ухмылкой, как бы говоря: «Ты и так слишком много услышала», а затем вернул внимание адепту Воздуха.
Я вскинула руки, понимая: в моем присутствии больше ничего обсуждать не будут. Поспешила вернуться к любопытной, но явно растерянной толпе магов. Хотч все еще сдерживал их пыл, но при этом ничего им не объяснял. Встретившись со мной глазами, он неодобрительно покачал головой.
Я, было, хотела ответить ему, но вдруг меня за плечо дернула Кира.
— Что случилось? Ты была там?
Глаза подруги впервые за долгое время были полны настоящей тревогой. Возможно, мои собственные глаза отражали еще больший страх, ведь я не знала, что написано у меня на лице. Перед лицом все еще стояла та девушка — едва живая. Ее решили устранить, посчитав сильным соперником. Устранить незаметно, исподтишка, чтобы нечестным путем занять более высокое положение в обществе.
Нас убеждали в том, что в Анлиире мы в полной безопасности, под защитой магии наших элементалей и Высшего света. Но теперь, когда я узнала, что среди магов процветает предательство — казалось, в академии даже опаснее, чем за ее пределами.
Нас могли убить не приспешники или порождения Хаоса, а те, кого мы считали своими союзниками.
— Несчастный случай, — тихо сказала я.
Не хотелось сеять еще большую панику среди магов, которые и так подслушивали в пол-уха.
— Какого Хаоса его не предотвратили? Адепты же сказали, что на тренировках нам ничего не угрожает? — Кира повысила голос, не скрывая возмущения.
Или почти ничто не угрожает. Нам обещали, что мы не умрем, но не говорили, что уберегут от смертельных травм.
— Не успели. Она жива, но в очень плохом состоянии.
— Или не захотели. Учитывая репутацию адепта Огня…
Я шикнула — громче, чем стоило, перебивая Киру. Почему-то мне совсем не хотелось слушать гадости про Ронана. Я увидела в его глазах что-то такое, что заставило меня поверить ему. У меня не было желания его защищать, но и позволять кому-то окрестить его убийцей не хотелось.
А еще не хватало — чтобы об этом узнали все. Особенно если среди нас и правда есть предатель. Ему только на руку — свалить все на адептов. Тем более, у него это уже получилось.
Я понизила голос до самого минимума, приблизившись как можно ближе к уху подруги:
— Об этом нельзя говорить, не здесь. Нас слушают.
Кира осунулась, недоверчиво глядя на толпу магов. Из-за повисшего напряжения в воздухе подруга и не заметила, что слишком громко говорила об этом.
Позади нас раздались громкие шлепки о воду, и мы буквально разом повернулись в сторону источника звука. Ни у кого не оставалось сомнения, что это прибыла Агнес, чтобы излечить раненного мага. Если у нее еще оставался хоть какой-то шанс это сделать.
Девушка стремглав пронеслась мимо нас, едва коснувшись ногами берега. Счет шел на секунды. Половина тела мага без элементаля была покрыта ожогами. Ее жизнь могла оборваться в любой миг.
Нам не позволили видеть то, что происходило у адептов — Хотч упорно сдерживал нас, игнорируя все вопросы. Только адепты знали, что произошло на самом деле — и были не скорее напряжены, чем удивлены.