Хотелось не участвовать в поединке, а стукнуть себя по лбу — выгнать непристойные мысли о Ронане и оставить только привычные: ненавистные и злостные.
Кажется, мои мысленные метания лишь забавляли его — уголки бледных губ вздрагивали в такт моим эмоциям.
Ронан скрутил мне запястье до неистовой боли и заломил руку за спину, неприлично прижавшись ко мне своим громоздким телом. Движение было скорее неприятным, чем болезненным. Куда сильнее меня волновал его прижатый торс к моей спине, тепло которого я чувствовала даже сквозь одежду.
— Ты не ответила, — адепт выдохнул эти слова, близко прислонившись к моему уху и опаляя жаром мочку.
Мои щеки вмиг запылали, а вниз от груди к пупку проскользнула горячая волна.
Пламя взаимного притяжения охватило нас лишь на миг — словно обжигающий огонь желания, овладевший каждым прикосновением. Все остальное замирает: шум толпы, природные звуки, время само по себе становится недвижимым.
Наше дыхание стало рваным: то ли от переутомления, то ли от внезапной близости. Я хоть и не была эмпатом и плохо считывала чужие эмоции, но сейчас ясно чувствовала — дыхание сбилось не только у меня.
— Тревогу и тягу одновременно, — прошептала я, вслушиваясь в бешеное биение своего сердца. — Страх и желание. Отчаяние и влечение.
Сказанные слова больше опаляли и злили меня, чем адепта. Они слетали с моих губ, но я не желала их произносить. Он развязывал мне язык, как терпкий эль — сладкий и обманчивый, управляя моими разбегающимися чувствами.
Ронан внушал мне непривычно горячее влечение и тягучее возбуждение. Внушал его к человеку, которого я страшилась и до боли в груди ненавидела.
Внушал это к самому себе.
Чтобы прекратить внезапное вторжение в мои мысли, я резко — насколько могла — оттолкнулась от пылающего, слишком приятного тела и отскочила в сторону. Возникшая заминка сработала, и я снова оказалась на безопасном расстоянии от адепта.
— Ты знал, что я была там, — выдохнула я, пытаясь восстановить дыхание. — Знал, но ничего не сказал.
В его светлых глазах пропала прежняя самоуверенность и власть. Остались только холод и расчет. Те бледные искорки, что минуту назад весело прыгали в его взгляде, казались теперь лишь миражом — следствием пропущенных мною ударов по голове.
— Я чувствовал тебя, — сказал Ронан и двинулся ко мне, чтобы снова захватить. Но я успела отскочить.
Мне вдруг показалось, что я тону в густом бархате его голоса. Я поспешила сбросить это приятное, но чуждое чувство.
— Почему ты тогда ничего не сделал? — Я кинулась на адепта Огня, надеясь отвлечь его разговором, провести обманную подсечку и добить сверху. Но Ронан будто считывал не только мои эмоции — он знал каждое мое движение заранее.
Я не была ни достаточно быстрой, ни ловкой — уж точно не быстрее Ронана. Одного мгновения ему хватило, чтобы схватить меня за пояс и с легкостью повалить на ринг.
Лопатки больно врезались в пол, я стиснула зубы до скрежета, едва не заскулив. Даже через одежду пол ринга оцарапал мне спину — теперь она неистово пылала, будто опаленная элементальным пламенем.
Даже если бы захотела, я не смогла бы встать — Ронан крепко удерживал мои руки над головой. Я схватила его за шею в момент падения — и теперь оказалась зажата между полом и горячим мужским телом.
Ронан словно застыл, неподвижно устроившись сверху, обрамленный бесконечностью момента. Он устроился между моих бедер, и наши тела будто слились — горячие, жадные, полные желания.
Сердце неистово колотилось, заливаясь жаркой кровью от каждой фривольной мысли. Пылала и кожа. Особенно — запястья и бедра, там, где соприкасались наши тела. Казалось, она плавится, тает от жара.
Окружающий мир исчез — остались только мерцающие, лишенные цвета глаза. В этот момент он владел не только моим телом, но и потерянным разумом.
Пламя элементаля обожгло щеки и шею. Казалось, огонь нежно — и колко — лизнул меня, когда губы Ронана оказались непомерно близко, в сущих дюймах от моих. Я рассматривала темный ободок, что окружал молочного оттенка радужку. Изучала каждую глубокую линию морщинок, что словно молнии, рассекали кожу между сребристыми бровями.
Его словно высекли из мрамора, не иначе.