«Просто так, просто так», – сказал служитель.
Он посмотрел на меня, и я испугался, как бы он не услышал стук моего сердца.
«Иногда случается, что студенты-медики из нашего университета…, м-м-м…, теряют своих возлюбленных на улице. Сюда, пожалуйста».
Просторные и сырые подвальные помещения охлаждались пульсирующими кондиционерами. Вода струилась по стенам и полу. На каталках и столах лежали обнаженные трупы. В их размещении не было никакого порядка, за исключением грубого деления по возрасту и полу. Детское помещение, которое мы миновали, было переполнено.
В качестве даты смерти наших родственников Санджай назвал день неделей раньше. Нашему брату Самару было, кажется, за сорок.
В первой комнате, в которую мы вошли, было примерно двадцать покойников. Все они находились на разных стадиях разложения. В комнате было не слишком прохладно. Вода капала прямо на трупы, безуспешно пытаясь охладить их. Мы с Санджаем закрыли носы и рты рубашками. Глаза у нас слезились.
«Черт бы побрал эти перебои с электричеством, – буркнул служитель. – За последние дни отключают по несколько раз в день. Ну что?»
Он прошел дальше, сдернул простыни с нескольких накрытых фигур и развел руки, словно предлагая купить вола.
«Нет, – произнес Санджай, угрюмо вглядываясь в лицо первого покойника, и подошел к другому. – Нет. Нет. Подождите…, нет. Трудно сказать».
«М-м-м».
Санджай переходил от тележки к тележке, от стола к столу. Ужасные лица смотрели на него: подернутые пленкой глаза, отвисшие челюсти с выступающими кое-где распухшими языками. Несколько трупов непристойно ухмылялись, как бы поощряя наш выбор.
«Нет, – сказал Санджай. – Нет».
«Здесь все, что поступили за последнюю неделю. Вы уверены, что не ошиблись с датой?»
Служитель морга и не пытался скрыть скучающе-скептические нотки в своем голосе.
Санджай кивнул, и я попытался понять, какую игру он затеял. Узнай кого-нибудь и дай нам уйти!
«Подождите, – сказал он. – А вон тот в углу?»
Покойник одиноко лежал на стальном столе, будто его швырнули туда не глядя. Колени и предплечья у него были слегка приподняты, кулаки сжаты. Почти лысый труп был повернут лицом к мокрой стене, будто стыдился своей уродливой наготы.
«Слишком старый», – буркнул служитель, но мой друг сделал несколько быстрых шагов в угол. Он наклонился, чтобы взглянуть в лицо. Поднятый белый кулак трупа скользнул по задранной рубашке и голому животу Санджая.
«Брат Самар!» – воскликнул Санджай, почти всхлипнув. Он сжал застывшую руку.
«Нет-нет, – возразил служитель морга и высморкался в полу своей грязной куртки. – Он поступил только вчера. Слишком свежий».
«Тем не менее это мой бедный брат Самар», – сказал Санджай сдавленным голосом. В его глазах я увидел неподдельные слезы.
Служитель пожал плечами и полистал блокнот. Ему пришлось просмотреть несколько бланков.
«Не опознан. Привезли во вторник утром. Найден голым на Саддер-стрит…, сходится, а? Предполагаемая причина смерти – перелом шеи в результате падения или удушения. Вероятно, ограблен из-за одежды. Предполагаемый возраст – шестьдесят пять лет».
«Брату Самару было сорок девять лет», – сказал Санджай. Он вытер глаза и снова закрыл нос рубашкой. Служитель опять пожал плечами.
«Джайяпракеш, почему ты не ищешь сестру Камилу? – обратился ко мне Санджай. – Я договорюсь насчет перевозки брата Самара».
«Нет-нет», – возразил служитель.
«Нет?» – переспросили мы с Санджаем в один голос.
«Нет. – Человек, нахмурившись, заглянул в свой блокнот. – Вы не можете увозить тело, пока оно не будет опознано».
«Но я же только что его опознал. Это мой двоюродный брат Самар», – возразил Санджай, по-прежнему сжимая шишковатый кулак трупа.
«Нет-нет. Я имею в виду официально опознано. Это нужно сделать на почте».
«На почте?» – переспросил я.
«Да-да. Там у городской администрации Бюро по розыску пропавших без вести и неопознанным телам. Третий этаж. После того как будет подтверждено опознание, нужно заплатить в городскую казну двести рупий. То есть по двести рупий за каждого опознанного любимого человека».
«Ого! – воскликнул Санджай. – За что это двести рупий?»
«За официальное опознание и его оформление, естественно. Затем вам надо сходить в управление муниципальной корпорации на Ватерлоо-стрит. Для посетителей они открыты только по субботам».
«Но это же целых три дня!» – воскликнул я.
«А зачем нам туда идти?» – поинтересовался Санджай.
«Чтобы заплатить сбор в пятьсот рупий, естественно. За их транспортные услуги. – Служитель вздохнул. – Итак, прежде чем выдать тело, я должен получить справку об опознании, квитанцию об уплате за опознание, квитанцию об уплате сбора и, естественно, копию вашей лицензии на перевозку усопших».
«А-а-а, – произнес Санджай. Он отпустил руку брата Самара. – А где мы возьмем такую лицензию?»
«В Бюро лицензий при администрации штата неподалеку от Радж-Бхава».
«Естественно, – сказал Санджай. – И стоит это…»
«Восемьсот рупий за каждого усопшего, которого вы желаете перевезти. Существует и ставка за групповую перевозку, если количество превышает пять единиц».
«И это все, что нам нужно?» – спросил Санджай, и в его голосе я услышал нотку, знакомую мне по тем случаям, когда он бросался на стенку или лупил бирманских детишек, устраивавших беспорядок во дворе и на лестнице.
«Да-да, – подтвердил служитель. – Не считая свидетельства о смерти. Это я сам могу сделать».
«Ага, – выдохнул Санджай. – По какой цене?»
«Всего лишь пятьдесят рупий, – улыбнулся служитель. – А потом еще плата за хранение».
«Хранение?» – переспросил я сквозь рубашку.
«Да-да. У нас все переполнено, как видите. Плата составляет пятнадцать рупий за место в сутки. – Он заглянул в блокнот. – Хранение вашего брата Самара обойдется в сто пять рупий».
«Но ведь он пробыл здесь всего один день!» – воскликнул я.
«Верно, верно. Но, боюсь, нам придется считать за всю неделю, поскольку для него использовалось специальное оборудование, так как он…, м-м-м…, находится уже не на первой стадии. А теперь поищем вашу кузину Камилу?»
«Это же будет нам стоить почти две тысячи рупий! – взорвался Санджай. – За каждое тело!»
«Да-да, – с улыбкой подтвердил служитель. – Надеюсь, что торговля коврами в Варанаси в наше время дает неплохой доход?»
«Пошли, Джайяпракеш», – сказал Санджай, повернувшись к выходу.
«А как же сестра Камила?» – воскликнул я.
«Пошли!» – сказал Санджай и потащил меня из комнаты.
Возле морга стоял белый грузовик. Санджай подошел к водителю.
«Покойники, – сказал он. – Куда они идут?»
«Что?»
«Куда деваются невостребованные покойники, когда их отсюда увозят?»
Водитель сел прямо и нахмурился.
«В инфекционную больницу Найду. Большинство. Там от них избавляются».
«Где это?»
«По Аппер-Читпур-роуд».
Нам целый час пришлось добираться туда на трамвае по запруженным машинами улицам. Старая больница была переполнена людьми, надеявшимися на выздоровление или ожидавшими смерти. Длинные коридоры, заставленные кроватями, напомнили мне морг. Сквозь оконные решетки залетали птицы и прыгали среди смятых простыней в надежде найти завалявшиеся крошки. По обшарпанным стенам ползали ящерицы, и я увидел какого-то грызуна, скрывшегося под кроватью, когда мы проходили.
Усатый врач-интерн преградил нам путь.
«Вы кто?»
Санджай, застигнутый врасплох, назвал наши имена. Я видел, что он лихорадочно думает, пытаясь состряпать какую-нибудь подходящую историю.
«Вы ведь насчет трупов?» – требовательно спросил врач.
Мы моргнули.
«Ведь вы репортеры?» – допытывался врач.
«Да», – согласился Санджай.
«Черт. Мы знали, что это выплывет, – буркнул врач. – Но это не наша вина!»
«Почему же?» – поинтересовался Санджай.
Он достал из кармана рубашки старый потрепанный блокнот, в котором вел учет выплат Союза нищих, записывал наши счета за прачечную и делал списки покупок.