Она шагает в мою сторону. Браслеты позвякивают.
Уннала-набхи-памке-руха, поет река, и я отлично ее понимаю.
Четыре руки колышутся в безмолвном танце. Пальцы сгибаются, соприкасаются кончиками, грациозно движутся сквозь сладкий воздух в мою сторону. Ее груди тяжело покачиваются.
Победное выражение на лице Дочери Горы.
Она делает еще один шаг вперед. Ее пальцы извиваются, ласкают мою щеку, легонько касаются моего плеча. Голова у нее откинута назад, глаза полуприкрыты от страсти. Я вижу совершенство ее черт, румянец щек и трепещущий рот.
Еще один шаг, и руки Кали обвиваются вокруг меня. Ее длинные волосы ниспадают по ее плечам, подобно ручейкам на мягком склоне. Ее светящаяся кожа слегка надушена, а в нежной ложбинке между грудей поблескивает пот. Двумя руками она берет меня за плечи, поглаживая третьей мою щеку. Еще одна рука поднимается, чтобы нежно охватить мою мошонку. Ее продолговатые пальцы пробегают по всей длине моего напряженного члена, легонько смыкаясь на головке.
Я не могу сдержать стон. Мой орган касается выступа ее живота. Она смотрит вниз, потом поднимает на меня свои прекрасные глаза и глядит на меня развратным взглядом сквозь густые ресницы. Упругая нежность бугорка Венеры придвигается ко мне, отходит, снова надвигается.
Наконец, я могу двигаться. Я тут же обхватываю ее, в то время как она обнимает меня. Нежные груди расплющиваются о мою грудь. Ладони скользят вверх и вниз по моей спине. Ее правая нога поднимается, обвивает мое бедро, шевеля пальчиками, и она взбирается на меня. Щиколотки ее смыкаются на моих ягодицах, совершающих поступательные движения.
Пение в ритм нашего движения заполняет весь мир. Ее тепло обжигает меня. Она влажно раскрывает губы у меня на шее и скользит вверх, чтобы найти мой язык. Стиснув, я поднимаю ее. Ее груди движутся по моей груди, покрытой потом. Мои ступни изгибаются, икры напрягаются в попытках проникнуть в Кали еще глубже.
Вся вселенная сосредоточилась в круге разгорающегося во мне пламени, которое набирает силу и, наконец, проносится сквозь меня мощным взрывом.
– Боже милостивый! – Я сел в кровати. Простыни пропитались моим потом, а по штанам пижамы расплывалось мокрое пятно от семяизвержения.
– О Господи.
Голова трещала. Обхватив ее руками, я стал раскачиваться. Амрита ушла. Сильный солнечный свет пробивался сквозь штору. Часы показывали 10:48.
– Провались оно все, к чертям собачьим. Я пошел в ванную, швырнул пижаму в мешок для грязного белья и встал под тугую струю душа. Когда я вышел через пятнадцать минут, руки и ноги у меня еще подрагивали. Голова так отчаянно болела, что перед глазами, где-то по краям поля зрения, мелькали какие-то точки.
Я быстро оделся и принял четыре таблетки аспирина. Черная щетина покрывала мои щеки, но я решил не бриться. Из ванной я вышел как раз в тот момент, когда вернулась Амрита с Викторией.
– Где ты была, черт бы тебя побрал? – резко спросил я.
Она застыла на месте, с ее лица медленно сошла улыбка. Виктория смотрела на меня как на чужака.
– Ну что?
Амрита выпрямилась. Голос ее звучал ровно.
– Я снова зашла в лавку сари, чтобы взять адрес Камахьи. Я пыталась дозвониться, но линия не работала. Поскольку мы остаемся еще на день, я хотела бы обменять ткань. Ты разве не видел моей записки?
– Мы уже должны подлетать к Лондону. Что случилось, черт возьми?
Я говорил резким тоном, но злость уже стала проходить.
– Что ты имеешь в виду, Бобби? Ну что ты хочешь узнать?
– Я хочу узнать, что случилось с этим проклятым будильником, с такси, которое мы заказывали, с рейсом «БОАК»? Вот что я имею в виду.
Быстрым движением Амрита положила девочку. Подойдя к окну, она открыла шторы и скрестила руки.
– «Проклятый будильник» зазвонил в четыре. Я встала. Ты не захотел просыпаться, даже после того, как я тебя потрясла. В конце концов, когда мне удалось заставить тебя сесть, ты сказал: «Давай подождем еще денек». А все это потому, что ты сидел всю ночь и читал.
– Я так и сказал?
Я тряхнул головой и присел на край кровати. Самое жуткое в мире похмелье по-прежнему пульсировало у меня в голове, вызывая желание сблевнуть. Похмелье от чего?
– Именно так я и сказал?
– Ты так сказал.
От голоса Амриты исходил холод. За все годы нашей совместной жизни я лишь несколько раз набрасывался на нее с грубостями.
– Дьявол. Прости. Я и не просыпался. Эта проклятая рукопись.
– Ты же говорил, что будешь читать ее только в самолете.
– Говорил.
Опустив руки, Амрита подошла к зеркалу, чтобы поправить выбившуюся прядь. Ее губы начинали приобретать обычную окраску.
– Ничего страшного, Бобби. Не имею ничего против того, чтобы остаться еще на день.
Тошнота подступала к горлу. Мой голос звучал чужим для меня самого.
– Я имею кое-что против, черт возьми. Вы с Викторией не останетесь еще на день. Во сколько рейс «Эйр Индия» на Дели?
– В девять тридцать и в час дня. Но почему?
– Вы улетите рейсом в час дня и сядете на вечерний рейс «Пан Ам» из Дели.
– Бобби, но это же означает… Почему ты говоришь «вы»? Почему ты не хочешь лететь? Рукопись-то у тебя.
– Вы полетите вдвоем. Сегодня. Мне нужно кое-что закончить в связи с этой поганой статьей. Одного дня мне хватит.
– Ох, Бобби, я не хочу лететь одна с Викторией…
– Знаю, малышка, но ничего не поделаешь. Давай-ка укладываться.
– Все уже уложено.
– Отлично. Тогда собери Викторию и составь вместе все сумки. Я же договорюсь внизу насчет такси и носильщика.
Я поцеловал ее в щеку. Обычно за любой попыткой с моей стороны проявить диктаторские замашки следовала перепалка, но сейчас Амрита уловила что-то в моем голосе.
– Ладно, – сказала она. – Но тебе лучше поторопиться. В Индии невозможно заказать билеты по телефону, как ты знаешь. Просто надо приехать пораньше и встать в очередь.
– Ясно. Я сейчас приду.
– Мистер Гупта?
Телефон в вестибюле работал.
– Алло. Да. Алло, кто это?
– Мистер Гупта, говорит Роберт Лузак.
– Да, мистер Лузак. Слушаю вас.
– Мистер Гупта, я хотел бы, чтобы вы организовали мне встречу с М. Дасом. Личную встречу. Только он и я.
– Что? Что? Это невозможно. Алло?
– Лучше, если это станет возможно, мистер Гупта. Подключите любые связи, которые имеете, и передайте Дасу, что я хочу встретиться с ним сегодня.
– Нет, мистер Лузак. Вы не понимаете. М. Дас никого не допускает…
– Да, я все это уже слышал. Но со мной он встретится, я уверен. Я настаиваю, чтобы вы это ускорили, мистер Гупта.
– Мне очень жаль, но…
– Послушайте, сэр, я объясню ситуацию. Моя жена и ребенок покинут Калькутту через несколько минут. Я вылетаю завтра. Если я уеду, не повидавшись с Дасом, мне все равно придется писать статью для «Харперс». Вам хотелось бы узнать, о чем будет та статья?
– Мистер Лузак, вы должны понять, что мы не в состоянии организовать для вас встречу с М. Дасом. Алло?
– В моей статье будет рассказано о том, что по каким-то, известным лишь им одним, причинам члены Бенгальского Союза писателей попытались осуществить величайшее со времен Клиффорда Ирвинга литературное мошенничество. По каким-то, известным лишь им одним причинам, эти люди приняли деньги в обмен на рукопись, которая, по их утверждениям, принадлежит перу человека, которого уже восемь лет нет в живых. А хуже того, что…
– Полная не правда, мистер Лузак! Не правда, которая даст повод для судебного разбирательства. Мы выдвинем обвинение. Ваши утверждения совершенно бездоказательны.