– Бежим! – закричал Кришна.
Он так потянул меня за собой, что у меня треснула рубашка. Размахивая руками, я полетел головой вперед и чуть не упал, но Кришна ухватился за мою разорванную рубаху на спине и дернул меня вверх.
Мы побежали налево в совершенно темный переулок, потом снова повернули налево, в залитый светом фонарей двор. Когда мы вошли в открытую дверь, на нас изумленно уставилась какая-то старуха. Кришна отвел в сторону занавеску из бус, и мы побежали к заднему ходу, перепрыгивая через фигуры спящих людей, лежавших на полу темной комнаты.
Когда мы выскочили в очередной двор, позади нас послышались крики и вопли. Как только мы нырнули еще в один узкий проход между зданиями, в темном дверном проеме появились трое капаликов. Отбросов здесь было по щиколотку, и нам пришлось бежать, поскальзываясь, подпрыгивая и разбрызгивая жижу. Даже тут сидели на корточках завернувшиеся в простыни молчаливые фигуры, сбившиеся в кучу из-за воды, все еще стекавшей с крыши и скапливавшейся в углублениях почвы. Кришна буквально перепрыгнул через костлявые колени скрюченной фигуры, больше напоминавшей труп, чем живого человека.
Я не мог угнаться за Кришной, и когда мы пробежали два пролета деревянной лестницы, я упал на колени прямо на неосвещенной площадке, хватая ртом воздух. Во дворе внизу перекрикивались капалики.
Кришна втолкнул меня в распахнутую дверь. В комнате у открытого огня или прислонившись спиной к потрескавшимся доскам стены сидели на корточках с десяток людей. В середине комнаты обвалилась часть потолка, и на образовавшейся в результате куче штукатурки и камня они и разожгли свой костер. По стенам и просевшему потолку струился дым.
Кришна прошипел короткую фразу, из которой, как мне показалось, я разобрал слово «Кали». Никто не поднял на нас глаза; все продолжали смотреть на невысокие языки пламени.
На лестнице послышались звуки шагов. Кто-то закричал. Крепко схватив за локоть, Кришна повел меня в маленькую комнатушку, в которой не было ничего, кроме нескольких бронзовых горшков и статуэтки Ганеши. Открытое окно выходило на узенькую улочку между зданиями.
Кришна шагнул к окну и прыгнул. Я встал на невысокий подоконник и застыл в замешательстве. Между зданиями было не больше пяти футов. До земли, невидимой в темноте, было по крайней мере футов двадцать. Я услышал хлюпающий звук в том месте, куда приземлился Кришна, и больше ничего. Я знал, что не смогу прыгнуть в этот беспросветный провал.
Вдруг я услышал вопли капаликов от входа в предыдущую комнату. Взвизгнула женщина. Прижав к себе левую руку, я прыгнул.
Отбросов на месте моего приземления было футов на семь-восемь. Я вошел туда по бедра и завалился набок во что-то мягкое и мерзкое. Вдоль стен с писком разбегались крысы. Я ничего не видел. По мере того как я пытался продвинуться вперед в этом узком пространстве, ноги мои с чавканьем увязали все глубже. Опустившись в податливую, зловонную массу по живот, я начал панически метаться в разные стороны.
– Тс-с-с.
Кришна схватил меня за плечи и придержал, чтобы я не дергался. Тусклый прямоугольник света наверху перекрыл силуэт мужчины, высунувшегося из окна. Потом он снова скрылся в комнате.
– Быстрее!
Кришна схватил меня за руку, и мы побрели по вонючей канаве. Оттолкнувшись от стены, я попытался плыть сквозь мягкие отбросы. В поисках опоры мы цеплялись за руки друг друга, но это было все равно что пробираться по пояс в иле.
Вдруг позади нас, из окна, откуда мы только что выпрыгнули, кто-то высунул горящую доску и бросил ее в грязь переулка. Доска разок подскочила, плюхнулась снова, и от нее начали тлеть какие-то засаленные тряпки. Мы с Кришной застыли. Хоть мы и не могли выглядеть иначе, чем пара теней среди окружавших нас груд отбросов, но один из капаликов показал в нашу сторону и что-то крикнул остальным.
Не знаю, прыгнул ли человек с ножом сам или его вытолкнули, но он вскрикнул, упав неподалеку от нас. Факел уже начинал угасать среди сырости и человеческих нечистот, но света от него и горящих тряпок еще хватало, чтобы разглядеть сотни лохматых, извивающихся существ – некоторые размером с кошку, – спасающихся от дыма, переваливающих через кучи отбросов в нашу сторону.
По телу у меня пошли волны отвращения. Я не знал, что такая реакция возможна физически. Кришна прыгнул обратно в ту сторону, откуда мы пришли. Капалика поднимался как ныряльщик на поверхность бассейна. Он размахивал руками, а в правой у него поблескивала сталь. Огонь уже полностью погас, и Кришна, приближавшийся к капалике, смотрелся всего лишь тенью. Их хрипы были еле слышны на фоне нарастающего пронзительного визга разбегающихся крыс. Жирные, влажные тушки касались моих голых рук, и тогда меня вырвало, вывернуло в зловонную темноту.
Двое капаликов наверху перегнулись из окна, пытаясь что-нибудь разглядеть, но переулок снова погрузился почти в абсолютную тьму. Мне казалось, что я вижу Кришну и того, другого, передвигающихся неловкими толчками, словно двое неуклюжих танцоров в замедленной съемке. Отлетели искры, когда рука капалики с ножом несколько раз ударилась о кирпичную стену. Потом мне показалось, что я вижу Кришну сзади от соперника, что он оттягивает его длинные волосы и вдавливает лицом в податливую массу. Я сощурился в темноту и уже решил, что вижу, как Кришна упирается коленом в изгибающуюся спину капалики, заставляя его погружаться все глубже, глубже…, но тут Кришна появился рядом, волоча меня за собой, увлекая подальше от окна.
Двое капаликов исчезли из тусклого прямоугольника над нами. Наши движения были ужасно медленными, как в кошмарном сне. Как только один из нас увязал, так тут же использовал тело другого в качестве опоры, чтобы выбраться.
Я преодолел уже большую часть переулка, как вдруг меня снова затошнило от неожиданной мысли. Впереди света не было. Что, если мы ошиблись и идем к какой-нибудь кирпичной стене, в тупик?
Оказалось, что нет. Еще пять трудных шагов, переулок резко повернул направо, и слой отбросов уменьшился. Еще пятнадцать шагов – и мы вышли.
Пошатываясь, мы выбрели на мокрую, пустую улицу. Разбегавшиеся в панике крысы касались наших ног, подскакивали, разбрызгивали воду в заполненных канавах. Я огляделся по сторонам, но не увидел ни малейших признаков двух оставшихся капаликов.
– Быстрее, мистер Лузак, – прошипел Кришна.
Мы перебежали улицу, торопливо пересекли тротуар с вывороченными плитами и растворились в густой тени под провисшими металлическими навесами. Мы бежали от лавки к лавке. Иногда в мокрых дверных проемах попадались фигуры спящих, но никто нас не окликнул, никто не пытался нас задержать.
Мы свернули на другую улицу, потом проскочили по короткому переулку и оказались на еще более широкой улице, по которой только что проехал грузовик. Здесь были фонари, а из многочисленных окон лился электрический свет. Над нами на ветру трепыхался красный флаг. До меня доносился шум машин с близлежащих улиц.
Мы остановились на минуту в темном дверном проеме забранной решетками и жалюзи лавки. Мы оба тяжело дышали, согнувшись от боли и изнеможения, но на узком лице Кришны я увидел все то же сияющее, кровожадно-радостное выражение, что и в автобусе в ночь прилета. Он прервал молчание, глубоко вдохнул и выпрямился.
– Теперь я вас покидаю, мистер Лузак, – сказал он. Я смотрел на него. Сложив пальцы лодочкой, он слегка поклонился и, повернувшись, направился прочь.
Его сандалии тихо чмокали по лужам.
– Подождите! – окликнул я его. Он не оглядывался. – Одну минуту. Эй!