— Он лишь поинтересовался моим состоянием. Я уверила его, что мне гораздо лучше, — дочерняя нежность сквозила в голосе Аманды.
— Он предложил отправится в Лондон… — фигура отца напряглись, хоть и в отставки, он все же был военным. Его подтянутая фигура вытянулась как по струнке, будто он готов прижать и не отпускать дочь.
— Нет, папенька, нет… Он лишь ответил на сокращения маменьки, что готов нас принять в своем доме в Лондоне, в случае, если вы решите вывести меня в свет, — Аманда сильнее прижалась к отцу, слушая гулкий ход его сердца.
— Аманда, — голос отца был серьёзен. Он отодвинул дочь от себя, держа ее за плечи и посмотрели в полумраке прямо в ее глаза. Свет создавал причудливые тени на лицах отца и дочери. А в их глазах отражались два подрагивающихся огонька.
— Аманда, мать не первый раз говорит о Лондоне. И хоть мне кажется, что еще рано, что ты мала… Все же, беспокойство о твоём будущем съедает и меня, — он тяжело вздохнул. — Если ты готова… если ты хочешь… Я готов и могу…
Аманда понимала, что отец готов принять суровую реальность: его маленькая принцесса уже выросла, и надо устраивать ее будущее, ради нее же. Он снова тяжело вздохнул и забегал своими глазами по лицу дочери, ища ответ на его вопрос.
— Конечно, мы не будем злоупотреблять добротой лорда Рассела. В Лондоне живет вдова моего армейского друга, мисс Норт, она с радостью примет вас с матерью и устроит в обществе. Там ты.. ты сможешь познакомиться со многими достойными людьми. Я не давлю на тебя.. никогда… Но возможно, этот момент и правда настал… — сбивчимым голосом шептал ее отец.
Аманда понимала, что это неизбежно. Но в отличии от версии отца это зависит не от ее замужества и устройства будущего, а все гораздо масштабнее. Амулет, который, вернувшись домой, она надела на нитку и повесила на шею, холодил ее кожу под ночной рубашкой. А события, сегодняшнего дня, называли, что если не она, никто не сможет помочь сохранить незримый баланс. И не важно, что от этого зависит судьба мира, но жизнь ее любимых родителей, также могла пострадать от ее отказа. Нет, этого она допустить не могла. В конце концов, почему она не сможет убить двух зайцев одним выстрелом? Она и замуж выйдет, и поможет королю фейри!
— Да, батюшка, — проговорила Аманда как можно более убедительнее. — В моем сознание давно живет мысль, что я могла бы найти достойного мужчину.
— Моя девочка, — отец прижал ее к себе. По его суровому лицу пробежала скупая мужская слеза. Его девочка уже совсем большая. — Завтра же я напишу к мисс Норт, и вы выйдете через неделю в Лондон.
Тихий разговор отца и дочери укрыла ночная мгла. Лишь звёзды были свидетелями их решения. Вернувшись в свою комнату, Аманда довольно скоро провалилась в сон. Уставший организм стремился набраться сил. Это ночь была пронизана ощущением меланхолии и тайны. каждый камень. Девушке снилось, что каждое дерево и холм, хранивший память о древних временах, начинал гудеть и звать ее. Туман создавал видения, где прошлое и настоящее сливаются воедино. А ветер, дующий с моря в окно, приносил с собой песни и легенды, которые передаются из поколения в поколение в Уэксфорде. Сон начинался тихо, почти незаметно, как будто сама тьма осторожно брала её за руку и уводила в другой мир. Она понял, что стоит босиком на траве. Она была мягкой и влажной, словно только что прошёл дождь. Воздух наполнял легкий, почти неуловимый аромат полевых цветов. Вдруг одно из тысячи видений, круживших вокруг нее, стало отчетливым.
Вокруг возвышались древние камни, испещренные таинственными символами. Они стояли полукругом, как молчаливые стражи, хранящие секреты веков. Камни были покрыты мхом, а их поверхность, шероховатая и неровная, казалась живой, словно дышала. Символы, высеченные на них, светились слабым голубоватым светом, и она чувствовала, что они зовут её, пытаются что-то сказать.
И тогда он появлялся.
Высокий, статный мужчина с серебряными волосами, которые развевались на ветру, словно лунный свет, воплощенный в движении. Его глаза были глубокими, как ночное небо, и в них отражались звёзды, словно он носил в себе целую вселенную.
Он звал её. Его голос был тихим, едва слышным, как шелест ветра в листве. Она не могла разобрать слов, но чувствовала их смысл всем своим существом. Это был зов, который шёл из глубины её души, зов, который она не могла игнорировать.