Вдруг ее нога коснулась острого металлического предмета.
— Что за?... — укол боли прокатился по ее стопе. Поджав аккуратную стопу, Аманда до крови закусила свои пухлые розоватые губы. Она опустила взгляд своих оленьих глаз на пол и увидела удивительной красоты подвеску. Камень похожий на мерцание звёзд в туманном небе был окружён тонкими гранями металлических изгибов, похожих на ветки тернового дерева. Аманда встала посередине комнаты, завороженная блеском камня, с ещё не до конца затянутым платьем.
— АМАНДА! — громкий крик заставил девушку очнутся. Аманда быстро схватила украшение.
— Я иду, маменька!
Быстрыми движениями Аманда зашнуровала платье до конца. Соскользнув с лестницы на первый этаж, девушки предстала привычная картина мирного домашнего утра.
— Как дела у мистера Свонга?
Хитрые глаза маменьки оторвались от слежки передвижения тарелок по столу, а на лице появилась лукавая полуулыбка.
— Пьер спрашивал о тебе… — брови Аманды нахмурились. Даже с учётом недостатка молодых людей ее возраста в их краях, Пьер представлялся ей самым ужасным вариантом — безалаберный, лопоухий маменькин сынок. — Но!.. вряд ли это представлялось главным объектом наших разговоров, дорогая. Все таки скоро у семьи Свонг прибавиться проблем и без их сынка…
— Зачем ты ее пугаешь, Эльза? — отец оторвался от чтения. Его теплая улыбка и глаза полные любви к дочери выражали полную преданность. — Через несколько дней к семье Свонг прибудет их дальний родственник из Лондона. По моему, он троюродный брат кузины мисс Свонг… Здесь проездом, только приехал из путешествия в Индию.
— Его состояния равняется двадцати тысячи фунтов в год! Аманда, это идеальный вариант! — от нетерпения и желания маменька вскрикнула и хлопнула ладонями. — А даже если не он… нет ли у него друзей? Знакомых? В конце концов, это ли не шанс…
— Эльза! — отец нахмурил брови. — Тебе не стоит об этом заботиться, Аманда. В конце концов все, что о нем известно — это размер его состояния…
У Аманды вдруг пошли мурашки — слишком много неожиданного.
— Боже мой, ты побледнела! Эльза, ты доводишь своими разговорами малышку до обморока. Аманда, боже мой, Аманда!..
— Сон, подвеска, а теперь и это… — тихо пробормотала про себя Аманда. — Все хорошо, батюшка, просто плохо спала. — с вымученной улыбкой вымолвила девушка, подняв взгляд. Тревожный и недоверчивый взор отца, направленный на дочь, был остановлен бряцанием последних приборов, которые были поставлены на стол. Аманда неловко села. Она уже привыкла, что матушка каждый день говорила о свадьбе, просматривая одни вариант за другим, будто это были новые занавески… Да, конечно, Аманда не то чтобы надеялась на великую любовь, но ей хотелось бы просто уважения и тепла. Возможно, она просто устала от этих бесконечных разговоров. В конце концов это нормально в их обществе выйти замуж и уехать… последнее огорчало ее больше всего. Что-то не давало уехать ей отсюда, покинуть изумрудные холмы, туманные болота и низкое небо.
Завтрак прошел за легкими разговорами ни о чем: о соседях, их проблемах и меню на ужине у мистера Свонга вчера.
— Аманда, ты можешь сходить на почту? Забери последний вестник и узнай про поставку оборудования в этом году. — мягким тоном сказала маменька. — Потом нужно садиться за шитье… Жаль, что у тебя совсем нет подруг, чтобы сопроводить тебя.
— Не забудь, сегодня займёмся арифметикой, — протирая рот, проговорил отец.
— Да, конечно! — глаза девушки оживились. Она всегда была рада узнавать новое. На ее счастье мать получала домашнее обучение, а отец по долгу службы имел широкий кругозор. — Я побежала!
Чмокнув обоих родителей, Аманда выбежала не побеспокоившись о том, что надо бы сменить платье на дневное. В конце концов это вряд ли заботит жителей здешних мест… До почтовой станции идти было около часа, зато дорога открывала самые живописные виды. Поля, которые только стали колосится, соединялись на границе с удивительно ясным для этих мест небом. Ветер принес с собой запах глицинии. Весенние и теплое настроение заменило утреннюю тревогу. Остановившись и вдохнув блаженство теплого дня, Аманда вспомнила про подвеску. И как будто прочитав ее мысли, левую руку пронзил металлический холод. Липкое чувство страха поползло по позвоночнику и проникло в сердце девушки.