И снова долгая дорога в одиночестве. Хотя и слышала храп лошадей да голоса людские с тракта, все равно казалось, что одна на всем белом свете.
Очередная ночь под открытым небом, полная тревог и шорохов. У дороги было еще страшнее. To путник проносился, погоняя резвого коня, то раздавались хриплые голоса, промышляющих разбоем, от которых ежилась и глубже забиралась под корни поваленного дерева.
Утром вскочила, едва солнце забрезжило над горизонтом, а холодная ночная роса еще покрывала ковром сочную траву. Наскоро позавтракав, влажной тряпицей тщательно протерла лицо, руки, чтобы не оставалось следов копоти и вышла к дороге.
Первая повозка, направляющаяся в Тродос, появилась спустя десять минут. Встрепенувшаяся было Дэни, испуганно отступила, увидев бородатого одноглазого мужика, окинувшего ее хмурым взглядом.
— Куда едет такая малявка, да еще без родителей? — осмотрелся по сторонам в поисках взрослых.
— Ни… никуда, — заикнулась Дэни и попятилась назад, — я просто жду.
— Кого?
— Маму! — соврала девочка, а сердце больно кольнуло. Нет у нее мамы, и папы, и сестры. Никого нет.
Бородач еще хотел что-то сказать, но она его уже не слушала, со всех ног припустив к следующей повозке, груженной бидонами с молоком. Круглолицая женщина, увидев малышку, запричитала, засуетилась вокруг нее, как курочка наседка возле цыпленка. Усадила ее рядом с собой на козлы, сунула краюху утреннего, еще теплого хлеба и налила крынку молока.
Дэни с благодарностью приняла еду.
Тут же начала набивать за обе щеки, торопливо жуя и жадно запивая молоком.
— Как тебя зовут, малышка? — ласково поинтересовалась гостеприимная хозяйка.
Дэниэль поперхнулась, а потом, стыдливо опустив взгляд, произнесла:
— Яни.
— Красивое имя. Меня зовут Ульма: а это мой муж Карл, — улыбаясь, представилась женщина, — мы едем в Тродос, везем купцам молоко с нашего хозяйства. Ты куда путь держишь?
Дэниэль напряглась, услыхав такой вопрос, но на удивление ровным голосом ответила:
— Тоже в Тродос. Маменька отправила меня к отцу.
— Откуда?
— Из Горлицы, — снова соврала Дэни, чувствуя себя прескверно.
— Такую маленькую девочку отпустила одну в такой долгий путь? — всплеснула руками Ульма, — а ежели что в дороге приключится?
Дэни только пожала плечами, и откусила большой кусок хлеба. Вкусно! Кажется, что в жизни ничего вкуснее не ела.
Женщина и рада, что ребенок кушал. Подсовывала ей то еще хлеба, то откуда-то из лукошка, прикрытого холщовей тканью, достала пару вареных яиц.
Дэниэль, жившая последние дни впроголодь, никак не могла насытиться, и только успевала благодарить щедрую попутчицу за угощения.
— Не переживай, Яни. Мы тебя довезем до самого Тродоса, и там я тебя доставлю прямо в руки твоему отцу. И выскажу все, что думаю. Нельзя детей отправлять в такой долгий путь одних. Нельзя!
Девочка грустно кивнула. Конечно, нельзя. Только высказывать за это уже некому.
После плотного завтрака ее разморило. Измученная переживаниями и выпавшим на ее долю горем, перебралась в кузов и, растянувшись вдоль бортика, заснула, впервые за последние дни не вздрагивая от каждого шороха.
***
Дэни проснулась через пару часов, когда солнце уже заметно поднялось над горизонтом. Телега, запряженная парой волов, все так же мерно покачивалась, а возничий со своей женой тихо переговаривались.
Широко зевнув, она села и осмотрелась. Все та же дорога, как стрела разрезающая обработанные поля. Впереди, сверкал на солнце золотой столб Тродоса. Яркий, прекрасный как драгоценность, теряющийся в облаках. Столица золотых драконов. По привычке посмотрела вокруг, находя взглядом другие столбы: восточнее, возвышаясь над бескрайними лесами, — серебряный шпиль Бейл-Блафа, потом пульсирующий рубиновый, изумрудный, таинственный аметистовый. Названия тех городов были ей неизвестны. Дэни знала только одно — там живут драконы. Огромные, невероятно красивые создания. Она помнила, как с ребятами бежали по полю, задрав головы к небу радостно кричали, размахивая руками, когда над их деревней пролетал гигантский ящер, расправив перепончатые крылья. Потом они, находясь под впечатлением, весь день играли, представляя себя драконами…
Вскоре впереди показалась стоянка, на которой толпилось с десяток разномастных повозок. Поравнявшись с ними, телега, в которой ехала Дэни, тоже остановилась, и девочка, воспользовавшись царившей суматохой, бесшумно скрылась, скользнув в кусты на обочине. Стыдно было, что ушла, не попрощавшись с такими радушными людьми, но так было надо.