— Долина огорожена от остального мира горной грядой Хатти-Шат. Видишь, вон те, самые высокие вершины? — кивнула в сторону заснеженных пиков: — за ними простираются Серые Пустоши. Поговаривают, где-то там, на бескрайнем каменистом плато стоит исполинское зеркало древнего портала, что ведет в Срединный Мир. Оттуда драконы и пришли, почувствовав энергию долины.
— Золотые драконы?
— Нет, девочка моя. Древние драконы — черные и белые. Все остальные цветные кланы пошли от них. Они расселились по всей долине, основав свои города там, где великие жилы подходят близко к поверхности. Источник их силы — Ильфид. Пока он сияет, драконий клан благоденствует. И чем сильнее свет, чем толще столп, тем могущественнее клан. Именно поэтому наш Император — золотой дракон. Серебро его правая рука. Остальные кланы на вторых ролях. Аметист вон, еле приметен в лучах полуденных.
— Почему они не сделают свой Ильфид ярче, как у остальных?
— Это не в их силах. Если бы драконы сами могли расширять и усиливать свои столпы, нас бы ждал хаос. Они бы зубами землю рвали, когтями драли. Во всем должен быть баланс. Сделать Ильфид ярче по силам только дочерям долины.
— Кто это?
— Девушки, которые слышат Песнь Земли. Их забирают в драконьи города и там они подпитывают Ильфид.
Дэни в ужасе распахнула глаза:
— Они погибают???
— Нет, конечно, глупая! Они прекрасно живут в городах. Многие остаются при Дворах, а некоторые даже выходят замуж за драконов. Им дарят почет, уважение, любовь. Те, кому достается Песнь Земли — большие счастливицы.
Дэниэль только хмыкнула, вспомнив, как повезло Тамилле, а заодно и всем Золотым Пескам.
— Чем больше слышащих Песнь, тем сильнее Ильфид. Сейчас в долине чаще всего рождаются те, кто слышит Золото и Серебро. Изумрудных, Рубиновых и Топазовых тоже достаточно, а вот Аметист очень редкий, поэтому его столп такой бледный.
Опять вспомнилась Тами, ее тихий смех и голос проникновенный.
Кобальт очень редкий. Он появляется раз в сто лет…
Если появляется, то должен быть его столп? Должны быть кобальтовые драконы? Где же они?
Взгляд сам устремился в сторону далеких гор, туда, где круг прерывался, а между Изумрудом и Рубином образовалось пустое место.
— А там что? — дрожащей рукой указала в том направлении, куда смотрела, не отрываясь.
— Там? — Бренна с кряхтением поднялась с валуна и подошла ближе к племяннице, — там запретный город. Вар'шаана.
По спине пробежался холодок. Однажды ей уже приходилось слыхать это название, из уст тъердов, что сгубили Золотые Пески.
— Там тоже должен быть столп?
— Должен.
— Какой? — прошептала, до ужаса опасаясь услыхать ответ.
— Темно-синий. Там должен быть Кобальт, Элли.
Сердечко екнуло и забилось испуганной птичкой, едва прозвучало ненавистное название.
— Он такой слабый, что не имеет даже тоненькой ниточки, идущей от земли? — изо всех сил девочка старалась, чтобы голос не начал дрожать.
— Не-е-ет, — чуть усмехаясь, протянула Бренна, — Кобальт был первым из цветных кланов. Его мощь под стать древним драконам. Когда-то нашей долиной правили именно они.
— Они? — Дэни удивленно посмотрела на тетку, невольно вспоминая густые темно- синие капли, плывущие по воздуху, подчиняясь желаниям Тамиллы.
— Да.
— Что же с ними стало?
— Триста лет назад в долине разразилась страшная война, в которой Кобальт проиграл. Именно тогда Древние драконы ушли обратно за портал, Ильфид кобальтовых был разрушен, а драконов воинственной Вар'шааны практически истребили. Их границы с тех пор заперты на замок, и они потеряли право выходить в долину на поиски слышащих Песнь. Да и смысла в этом больше не было.
Дэниэль почудилось, будто слышит она крики отчаянные, стоны, чувствует боль давней войны.
— Когда Ильфид был разрушен, оборвалась их связь с землей. С тех пор перестали рождаться те, кто слышал Песнь Кобальта. Редко, раз в несколько десятилетий проскакивали такие девушки, но дар их был ничтожным.
Неправда. Хотела было сказать, что у сестрицы сильный дар проявился, да смолчала, вовремя вспомнив о своей самой страшной тайне.
— Проигрыш в той войне, — продолжала тетушка, — стоил Кобальту очень дорого.
— Ну и хорошо! — в сердцах воскликнула Дэниэль, — не нужен нам никакой кобальт! Хорошо, что его не стало!
Ее снова затопила боль, горечь утраты и ненависть. Это все из-за него!
Старуха посмотрела на нее светлыми глазами:
— Не будь поспешна в своих суждениях, Элли! Я многое видала на своем веку, много книг перечитала. И знаю, что иногда история переписывается в угоду победителю.