— Разве ты не обязан ему помогать?! — вырвалось у меня вместе с испуганным вздохом, когда МакГиннес в очередной раз застонал.
Как раненное животное, чье тело пронзило копье охотника. Борьба за жизнь продолжалась, зверь полз, оставляя окровавленный след. Однако смерть шла за ним по пятам. Он чувствовал и понимал: конец близок.
Никто не придет на помощь.
— Нет, нет… — выдохнул Пол. Его глаза широко распахнулись, чтобы через секунду закрыться вновь.
— Нельзя ему помочь, госпожа, — ответил Али. Он по-прежнему лежал неподвижно, хотя верблюды от криков давно проснулись и нервно косились на источник шума. — Днем ядовитое пламя терзает плоть, а ночью — душу. Господин платит Мудрецу страданиями за грехи, совершенные в прошлом.
Странный ответ. Я прикусила губу и посмотрела на изможденного Пола. Казалось, боль почти довела его до края бездны. Один шаг — полетишь в бесконечную пасть чудовища, который легко переварит тебя, как сотни других. Возможно, кошмары, пытавшие МакГиннеса по ночам, именно этого и добивались. Жаждали увести за собой в темноту, чтобы навечно оставить там умирать раз за разом.
Я посмотрела на небо: солнце только-только подобралось к линии горизонта, рассекая темную землю и плотную ткань ночного неба пополам. Совсем скоро каменистые пейзажи должно зардеть алым светом, а значит, и ночные демона Пола обязаны отступить. Ведь с восходом шайтаны прятались в свои пещеры.
Очередной крик продрался сквозь плотно прижатые к ушам ладони. Меня буквально встряхнуло на месте. Великий Мудрец, неужели можно жить с такими мучениями? Как Пол высыпался? Или привык?
Стиснув зубы, я крепко сжала веки. О сне я забыла, мысли вылетели из головы. После каждого утихающего вопля я повторяла беззвучно: «Не трогай, не касайся. Чужая боль не твоя». Я вспоминала великое писание, молила Мудреца пощадить душу Пола МакГиннеса. Взывала к милосердию чужих богов и боялась.
Если он умрет, куда я пойду? Что буду делать?
— О Мудрец, пощади раба твоего, — бормотал Али.
Что закрывай уши, что не закрывай — крики все равно находили способ достучаться до нас. Как и утренний холод, они пробирались в любые щели, под ткань одежд и плотные бурнусы. В конце концов я устала прятаться и смело подползла к извивающемуся Полу. Али открыл рот, но я лишь покачала головой, поймала в полете взметнувшуюся руку МакГиннеса и крепко сжала запястье.
Пол будто ощутил чужое прикосновение, на несколько мгновений все стихло — лишь ветер со свистом гонял песок по кругу. Наклонившись, я почувствовала проснувшуюся в жилах силу и выдохнула:
— Прикажи забрать ее.
Или он не понял, или не пожелал услышать. Обескровленные губы сжались в прямую линию, а сам МакГиннес с шипением выпустил воздух. Я была уверена, что он спал. Но даже будучи полностью погруженным в кошмар и отрешенным от реальности, все равно упирался. Сладкие нотки убеждения нисколько не подействовали на упрямца, только взбудоражили мою магию. Она не понимала, почему ее отвергают.
Эта часть, что жила во мне с самого детства, требовала усилить напор и подарить желаемое. А после — взять плату.
— Прикажи! — я вжала короткие ногти в запястье Пола.
— Ты что творишь, ведьма?! — возмутился Али и вскочил с места, будто не изображал спящего всего минуту назад.
Юркий слуга с проворностью обезьянки выхватил нож из-под сумки, на которой спал. Серебристая сталь предупреждающе застыла, Али замер. Боялся. Он сделал неуверенный шаг и посмотрел мне в глаза.
— Шайтан…
Оскорбление сорвалось с губ, и я зло усмехнулась.
— А ты не подходи, — процедила я тихо. — Раз сам не решаешь проблему, сделаю работу за тебя.
Мир резко качнулся и перевернулся, хватка на руке Пола ослабла — и вот его пальцы оказались на моей шее. Проснувшийся МакГиннес склонился и прорычал:
— Какого дрыгла ты творишь, Ясмин?
Я ударила кулачком по плечу, пока в горящие легкие с трудом пробивался воздух. Давление усилилось, дышать становилось все труднее и перед глазами все поплыло. «Убьет», — подумала я отстраненно, понимая, что нарвалась сама. Поддалась глупому порыву, использовала силу. Сквозь дурман я уловила голос своего предполагаемого убийцы.