Пусть даже этого и хотел Ренар.
Но только так можно спасти Алис.
Он открыл дверь, Кристин зашла следом, Себастьян, буркнув что-то нераборчивое, побежал по коридору. Пароль от ноутбука Марк знал: вчера, когда они с Алис работали в кабинете, она попросила разблокировать и сама ему назвала. На столе лежал ее телефон и открытый блокнот с заметками.
Марк разбудил ноутбук, ввел пароль.
– Это результаты из лаборатории, о которых она говорила. Прислали сегодня утром.
Кристин наклонилась, просматривая вместе с ним скан документа.
– Смотрите результаты, я пока взгляну, что тут в блокноте, – сказал Марк и взял записи Алис.
Она обвела номер исследования и написала «медицинское стекло в подошве ботинок, пировалерон (ингибитор обратного захвата дофамина и норэпинефрина, запрещен в 1979 году)». И приписка сбоку: «Связь с клиникой?»
– Найдите вот этот номер. – Марк показал Кристин. Та прокрутила документы на экране, нашла. – Ботинки, которые мы изъяли в доме тут, недалеко, – сказал он, проглядывая текст. – Связь с клиникой. По крайне мере, не с той, где Ренар якобы консультировал. Иначе зачем ему держать эту обувь здесь? И следы пировалерона, запрещенного в конце семидесятых…
Марк вдруг выпрямился. Пировалерон. Психотропное средство, которое уже не применяют. Давно. Клиника. Он выругался сквозь зубы. Алис нужна Ренару для того, чтобы использовать ее как инкубатор. И одновременно – как дестабилизирующий фактор. Триггер. Для этого ему нужно… Он держит Алис в какой-то старой больнице? В заброшенном месте? Где-то, где…
Дюмортье.
Та старая закрытая клиника уже не существовала, в ее бывшем здании давно открыли что-то другое, но что, если… если Дюмортье продолжал эксперименты уже после? Беатрис нашла что-то, что могло его напугать. Что, если она узнала…
Открылась дверь подсобки, и вошел Матье со стаканом воды.
– Вам… вот, – сказал он, запинаясь, подпихивая стакан в руку Марку.
Марк отставил стакан на стол.
– Кристин, Себастьян, – сказал он таким тоном, что они, вздрогнув, обернулись к нему. – Ренар держит Янссенс в каком-то помещении, оборудованном под медицинский кабинет. Скорее всего, это какой-то старый дом, старое место, возможно, им пользовался еще Дюмортье. Где-то в наших окрестностях. Где точно – я не знаю. Ищите. Мне надо идти.
– Куда, шеф? – вскинулась Кристин. – Нет, вы не…
– Его требование, чтобы я был один и без оружия. Он прислал сообщение.
– Да вы с ума сошли! Вы же понимаете… Он же!..
И Кристин, и Себастьян смотрели на него в ужасе, и он слышал, как сейчас они оба звучат в одной тональности – паники, отчаяния, страха за него, за Алис, за себя, потому что боялись остаться одни. Растерянный полковой оркестр без дирижера и перепуганный терменвокс, дрожащий на ультразвуке. Марк вдруг подумал, что у него не было сейчас его львов, а были только они, Кристин и Себастьян, но они теперь стали его командой. И он должен был… настроить их так, чтобы они поверили в свои силы.
– Ренар считает, что играет мной. Управляет. Что я действую по его правилам. – Марк взглянул на них по очереди, прямо в глаза каждому, выпуская дрожащий в нем подземный гул, отдавая, делясь частью нарастающей силы. – Но он ошибается. Он не знает, что мы почти его нашли. Вы его нашли.
Вибрация. Та самая, от которой уже выгибалась, изменялась, дрожала реальность. Он вдохнул, вслушиваясь в эти ноты, становившиеся все громче и тянущиеся, как нити. От него – к Себастьяну и Кристин, от них – к нему, связывая всех троих, высвечивая сильные стороны каждого, убирая неуверенность, непонимания, старые обиды и страхи. Уходила растерянность, появлялась решимость. Сила. Звучание в унисон.
– Вы справитесь без меня, я знаю. Все материалы здесь. Ответ здесь. Осталось только распутать эти красные нитки. – Марк улыбнулся. – И я в вас верю.
Вспыхнувшие искры воодушевления и уверенности – то самое, что он так любил чувствовать вместе с командой, – вернулись от Себастьяна и Кристин к нему, отражаясь, возвращая отданную силу.
– Хорошо, шеф, – вздохнула Шмитт. – Мы поняли.
Матье просто кивнул.
– До встречи.
Марк вышел из подсобки, прикрыл за собой дверь. Сделал вдох и закрыл на мгновение глаза. Подземный гул нарастал, вибрация становилась сильнее. Очертания коридора плыли; сузившееся, настраивающееся зрение мгновенно фокусировалось на малейшем движении, ловя даже пылинку в солнечном луче, треснувший кусочек штукатурки на стене, готовящийся отвалиться.
И Марк вдруг с удивлением понял, что если раньше это всегда приходило так мучительно, заставляя его раздирать себя изнутри, то теперь… теперь поднимающаяся изнутри сила была словно уравновешенным мощным потоком.