Марк закусил губу. И из глубин памяти всплыл давний кошмар – собственное отражение в зеркале, красные глаза с лопнувшими сосудами, словно уже не выдерживающие то, что рвалось изнутри. Тогда, когда ничего не помогало, когда стало ясно, что это не лечится никакой фармой, когда Жан отвел его поговорить… с тем человеком. Когда нашел этот спасительный вариант. Облегчение – хотя бы на время.
Повисла тяжелая пауза, которую прервал Лоран.
– Ладно, даже вспоминать это лишний раз не хочется. Черт с ними со всеми. Давно было, сгинуло и сгинуло.
Он вытащил чистый рожок из кофемашины, протер его салфеткой и принялся насыпать кофе.
– Вам же с собой?
– Да, – сказал Марк. – Уходим. Еще много дел.
– И спасибо за суп, он невероятный! – добавила Алис.
– Поедем туда? – спросила она, когда дверь бистро, звякнув колокольчиком, закрылась за ними.
На улице было зябко, особенно после теплого помещения; во влажном стылом воздухе, казалось, обострились все запахи: и аромат кофе из стаканчика, который Алис держала в руке, и дым из каминных труб, чадящих сейчас над каждой крышей.
– Тоже подумала, что стоит проведать еще раз этот дом?
– Да. Не знаю, конечно, ведь мы там уже были, но…
– Почему-то сейчас захотелось снова, – закончил за нее Марк и, перехватив поудобнее свой стаканчик с кофе, выбил сигарету из пачки. – Дом Дюмортье… не думаю, что Лорану все померещилось. Не то чтобы прямо левитация, пентаграмма и кровь девственниц, конечно, но что-то там определенно случилось.
– Вот и мне так кажется, – кивнула Алис и со вздохом нырнула на переднее сиденье машины.
Марк, щелкнув зажигалкой и затянувшись, сел на водительское место, завел мотор.
Они ехали молча, прихлебывая каждый свой кофе под тихое пение радио. И почему-то не было нужды в словах. В какой-то момент Алис подумала, что это глупо – отправиться сейчас в лес. Зачем? В участке ждала куча вещей Одри, возможность найти новые улики; дом они уже видели и ничего особенного не нашли, кроме доказательств того, что, похоже, Ксавье там бывал и даже оставил запись на стене. К тому же солнце уже садилось, короткий и тусклый зимний день стремительно догорал, а в лесу сумерки наступят еще быстрее.
Но что-то иррациональное как будто толкало их обоих поехать туда снова. Звало. Тянуло. Алис поймала себя на мысли, что словно бы научилась у Марка – пусть и не в той мере, в какой умел он, – чувствовать своего партнера. И сейчас она отчетливо ощущала в нем то же, что и в себе: тревогу, неуверенность, всплески страха перед будущим, страха перед принятием окончательных решений и желание куда-то излить это, разрешить этот надрывный аккорд. Как будто лес мог им помочь? Как будто их настойчиво тянуло в чащу, как будто эта поездка сейчас была созвучна им обоим?
Марк, сверяясь по карте в навигаторе, свернул на просеку, откуда к дому надо было идти через лес пешком. Припарковался, заглушил мотор. Устало положил руки на руль, глядя прямо перед собой, вздохнул.
Неожиданно опустившаяся тишина – такая, какая бывает только в лесу, далеко от людского шума, – укутала, словно толстое одеяло. Стало так уютно и спокойно, и Алис вдруг поняла, что Марку, как и ей, совершенно не хочется никуда идти. Им обоим хочется совсем другого. Остаться здесь, вдвоем, посреди сумеречного леса в теплой машине, словно на космическом корабле, дрейфующем в черном бездонном космосе, – вдали от всей этой суеты, от чужих взглядов, необходимости что-то перед кем-то изображать, притворяться, следить, чтобы не выдать себя. Вдали от странных смертей, необъяснимых исчезновений, сплетен, опасностей, подозрений, неразгаданных тайн и жутких сюрпризов.
Просто побыть вдвоем, где их никто не видит, потому что им обоим это сейчас необходимо. Потому что они оба устали. Потому что… потому что им вдруг захотелось остановиться и почувствовать друг друга. Послушать свое звучание в унисон, помогая друг другу, и взаимно напитаться силой. Только они вдвоем и тишина, и ничего больше.
Улыбнувшись, Алис протянула руку, коснулась его колена.
– Крокодил.
Марк слабо улыбнулся в ответ, накрыл ее пальцы своей ладонью, снова вздохнул, все так же глядя прямо перед собой куда-то сквозь лобовое стекло. Он словно обдумывал какой-то мучительный вопрос и потому был не здесь, не с ней, но Алис не собиралась сдаваться. Потянувшись ближе к нему через коробку передач, она потерлась щекой о его плечо, сплела его пальцы со своими, а другой рукой прокралась к воротнику его рубашки, пробралась под волосы. Взъерошила их легко и нежно.