Сексуальность, которую Алис позволила себе проявить именно с ним. При этой мысли Марк не мог удержаться от довольной и сытой ухмылки. С ним! Ни с кем больше. Он с удовольствием перебирал эти образы: как она, сначала зажмурившись, так храбро исследует, осторожно касается рукой; как с интересом пробует и учится – все смелее и смелее; как вдруг поднимает взгляд, полный темного желания, а потом он ощущает ее губы, обхватывающие член, чувствует ее горячий рот, нежное касание языка… А когда она, наконец оторвавшись, сглотнула…
В какой-то момент он испугался той темной вибрации, которая начала в нем нарастать в ответ на ее желание, но зверь… Нет, зверь сидел тихо. Марку было достаточно, более чем достаточно – вот так. Подстроиться под нее. Отдать ей себя. Слышать ее удовольствие. Получать свое удовольствие – от восторженного звучания Алис, от радости, которую она ощущала, потому что открывала новые грани себя, потому что отпускала свой страх, потому что побеждала преследующих ее демонов. И его темные фантазии словно отступили в тень, и ощущение, что у него и в самом деле получится быть «хорошим Марком», по-настоящему окрепло, и снова вспыхнула яркая искра надежды. Возможно, его страхи просто надуманы, и он способен быть нормальным, даже с Алис,особенно с Алис, – так звучащей с ним в унисон, так отзывающейся в самой глубине его лабиринта.
Черт! Тут же захотелось все немедленно повторить! А потом опять сидеть с ней вот так на заднем сиденье, целовать ее, шептать, какая она умница, и чувствовать совместное звучание – нежное, счастливое и теплое. Исцеляющее. Вот в чем было дело. Они и в самом деле словно бы лечили друг друга и, отражаясь друг в друге, как в зеркале, множили этот умиротворяющий свет.
Марк даже не заметил, как подъехал к участку. Припарковался он тоже как пьяный, – немного поперек, едва не зацепив бампером водосточную трубу. Парктроник истерически заверещал, и Марк очнулся, буквально за секунду успев вывернуть руль.
Голова не соображала, но хотя бы реакция не подвела. А вот чутье как будто притупилось. Видимо, он настолько был сфокусирован на Алис, что, оказавшись в участке, даже не сразу заметил эти тяжелые, удушающие волны, которые в другое время поглотили бы его в считанные секунды.
«Приехал…»
Он смотрел словно издалека, словно через стекло на три фигуры, стоявшие рядом со знакомым ему директором похоронного бюро. Марк пожал протянутую руку, коротко кивнул Жану и Жанне, ухмыльнулся, глянув на Мартена. Странно. Он ожидал от себя эмоций, целой бури чувств, досады, возмущения, гнева, но сейчас смотрел на дядю и не ощущал ничего. Это его попросту не трогало. Не взрывало. И даже присутствие Анри – суррогатного сына его семейки – не бесило. Словно исцеляющее умиротворение продолжало укутывать, как облако, защищая от вторжения чужих неприятных вибраций.
– Алис Янссенс, наш эксперт-криминалист, – коротко представил Марк.
– Очень приятно, – благодушно отозвался Жан. – Жан Морелль. Брат мадам Морелль.
– Алис вообще большая молодец, – тут же вставила Жанна. – Это благодаря ее профессионализму мы наконец узнали правду. И можем предать останки земле. Похоронить нашу мать. Эта тяжесть в нашем прошлом так долго на нас давила…
Марк поморщился. Это «Алис» в устах матери звучало слишком панибратски. Как будтоего криминалистка была маленькой девочкой, нуждающейся в похвале. Впрочем, Алис, кажется, восприняла это спокойно. Он чувствовал, что она не смущена и не раздосадована, – окутывающая аура умиротворения защищала и ее.
– Мне тоже очень приятно познакомится, – спокойно ответила Алис. – Я подготовила все документы. Пройдемте.
Марк с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Вот так, можно сказать, без прелюдий. Без всех этих «профессор, позвольте выразить мое восхищение», «я так давно мечтала познакомиться с вами», «выбрать профессию меня вдохновили ваши труды» – без реверансов, которые в ее устах прозвучали бы для него… как предательство? Он знал, что это глупо и несправедливо – требовать от Алис занять его сторону, ничего толком не объяснив, ждать, что она с завязанными глазами пройдет по минному полю его прошлого. И все же Марк отчаянно хотел именно этого: быть с ней вдвоем против всего мира.