– Эва же просила, – вздохнула Алис.
– Ничего, переживет. Мы сюда не крокодила пришли искать.
Марк наклонился к ней, так что она, сначала упершись в него коленями, тут же раздвинула ноги и обхватила его бедра. И выдохнула – судорожно, устало, но с облегчением от вспыхнувшей в ней решимости. Подняла на него взгляд. Он чувствовал, что стена исчезла, дверь открылась, и пусть оттуда хлынули тревога, боль и даже отчаяние, это все равно было лучше. Марк обхватил Алис обеими руками за талию, подтянул к себе еще ближе. Отвертеться ей уже не получится. Впрочем, она, судя по всему, и не собиралась.
– Нам надо поговорить, – сказала Алис, глядя прямо ему в глаза.
– Именно.
Губы у нее дрогнули. Она набрала было воздуха, чтобы что-то сказать, но повисшую паузу вдруг разорвал телефонный звонок.
Марк чуть отодвинулся, чтобы дать ей возможность вытащить мобильный.
– Алис Янссенс. Слушаю вас… О! Готово? И?.. Спасибо огромное, что сделали все сегодня. – Она убрала телефон. – Табак на фате и табак, найденный на одежде Винсента Шевалье, идентичны.
Глава 5
– Я так и думал, – кивнул Марк. – Ничего нового.
Он снова придвинул Алис к себе, положив обе руки ей на талию:
– Ну? Так что ты хотела мне сказать?
Она тяжело вздохнула, взглянув ему в глаза. Говорить на самом деле ничего не хотелось. Хотелось просто обняться, как сегодня в машине, и забыть обо всем, что услышала от Мартена. Выбросить из головы. Не думать. Но это было невозможно. Потому что все эти слова словно проявили ее собственные смутные опасения, сделали их четче. Будучи произнесенными вслух, они не давали уже отмахнуться, спрятаться, не смотреть в ту сторону. Разве она сама не боялась, что их с Марком связь – это путь в никуда, нездоровая привязанность двух глубоко травмированных людей, которые, может быть, и хотели бы друг друга спасти, но в результате лишь загонят еще глубже в яму? Это все равно бы всплыло, не сейчас, так позже, все равно бы встало между ними. И молчать не выйдет.
– Я хотела… Марк, я сегодня думала… Уже вечером…
Она снова запнулась. Он смотрел на нее сверху вниз, внимательно вглядывался ей в глаза, словно пытаясь ее прочитать.
– Это из-за того, что было в машине? Тебе теперь нехорошо? Оказалось слишком?
– Нет! Ты что! Мне хорошо! И было, и… это… совсем из-за другого. Я уже думала об этом, но сегодня… – Алис снова выдохнула и попыталась говорить спокойно и мягко. – Послушай, мы оба глубоко травмированные люди, и дело тут не в тебе…
Она выбрала неверный тон. И неверные слова.Дело тут не в тебе. Дурацкое клише, которое меньше всего подходило к их ситуации, потому что дело было и в Марке тоже. В них обоих – в равной степени. Вышло натужно и фальшиво, и Алис сразу это поняла, когда увидела, как у него дернулся край рта.
– И ты что же – решила, что лучше со мной не связываться? От греха подальше?
Она вздрогнула, как от удара: Марк неожиданно произнес это так ядовито насмешливо, зло и вместе с тем отчаянно, что стало почти физически больно.
– Я… – начала Алис, но он перебил:
– И с чего вдруг именно сейчас? Сегодня? Ты с кем-то поговорила, так? Мать или Жан?
– Это неважно, Марк. Это мои мысли, а не…
– Неважно?! Вместо того чтобы сказать мне прямо, ты сначала делаешь вид, что все в порядке, как будто я идиот и не вижу! А потом начинаешь разговаривать со мной этим снисходительным тоном! Как психиатр! И тон, я тебе скажу, очень знакомый! Так кто из них? Ставлю на Жана. – Он снова зло усмехнулся краем рта. – Впрочем, с подачи матери, разумеется. У нее было время как следует его накрутить. И она любит решать проблемы чужими руками…
– Марк!
– А ты решила от меня это скрыть, прекрасно. Слушаешься старших, как хорошая девочка? Нельзя связываться с плохим мальчиком? А то научит… всякому? Минету в машине?
– Хватит! – выкрикнула Алис. Ее просто трясло от этого тона. Как он может так о ней говорить! О ней и о том, что между ними было. И в то же время она чувствовала какое-то запредельное отчаяние Марка, и это тоже было невыносимо. – Я ничего не скрывала! И не сказала сразу, потому что я боюсь! Я хотела сказать, но мне страшно! Я боюсь твоей реакции, понимаешь? Что ты что-то устроишь! Наломаешь дров… сделаешь себе только хуже!
– Ну да, конечно, я же больной на голову! Лежал в психушке, и не один раз! Тебя уже хорошо напугали, да?
– Марк! – с горечью выпалила она.
– Что – Марк? Ты, конечно, не хочешь никого стигматизировать… – он изобразил в воздухе кавычки, – но лучше быть толерантной на расстоянии?