Глава 7
Все еще пребывая в странном приподнятом настроении, он завел машину.
– Поедем к Эве? – спросила Алис, пристегиваясь. – Надо проверить твой магний.
Марк подумал, что после обеда она выглядела как-то особенно мило. И румянец на щеках, и это спокойствие, и откровенно влюбленный взгляд, которым она на него смотрела, делали ее хорошенькой до невозможности.
– Да. На всякий случай надо. Правда, я его не раз уже покупал с момента исчезновения Одри, но все же… его мог подменить кто-то другой, в дом не так сложно проникнуть.
– Значит, надо проверить отпечатки на шкафчике.
Марк вздохнул.
– В последний раз я вызывал клининг как раз перед приездом Жанны. Дней пять назад. Ванную они особенно тщательно натирали.
– Да, тогда бесполезно. Вряд ли кто-то рискнул влезть в дом, когда она уже приехала. Твое расписание легко отследить, а вот у нее сейчас нет никакого графика. Наверняка сталкер бы выждал, когда она уедет.
Марк кивнул, и вдруг… Черт! Он резко затормозил, и Алис ойкнула, впечатавшись в ремень безопасности.
– Что такое?
Он выдохнул, напряженно вглядываясь в угол дома – за ним начиналась улица, куда свернул прохожий. Обычный. Нет, не… неоно. Походка, фигура, одежда – ничего не отзывалось. Марк смотрел вслед удаляющемуся высокому силуэту – мгновенное чувство дежавю уже исчезло, и осталось только раздраженное опустошение.
– Что случилось? – Алис испуганно оглядывалась по сторонам.
– Мне… извини… просто показалось, что я увидел знакомое лицо. Раньше такое тоже бывало. Я думал… в общем, что у меня просто не в порядке с головой. Потом, когда выяснилось про Винсента, списал все на него. Но приступы дежавю начались гораздо раньше той публикации о черепе. Это сталкер. Я его уже раньше видел, понимаешь? Я узнал его почерк. И он украл фату. Он многое знает о моей семье. И как будто он где-то тут, рядом! Мы наверняка с ним знакомы, но по-каким-то причинам я не могу вспомнить. Словно там… пустота. Твою же мать! Как же это бесит! – Он стукнул по рулю. Выдохнул. – Извини. Меня просто выводит из себя эта неспособность даже собственной памятью управлять! Особенно когда необходимо. Как сейчас!
Алис осторожно положила руку ему на колено, и Марк накрыл ее своей. Погладил ее пальцы, успокаиваясь:
– Крокодил крадется?
Она улыбнулась:
– Ага. Такой с виду грозный и зубастый, но на самом деле… очень чувствительный. Знаешь, я… мне это знакомо. Я сама почти не помню детство. А то, что помню… иногда мне кажется, что я это выдумала.
«Потому что это так чудовищно, что не может быть правдой», – закончил Марк за нее, но не стал говорить вслух. И просто кивнул.
– Ладно, поехали. К Эве за магнием, потом снова на почту, а там уже пора за елкой.
– Поехали!
Уже почти стемнело. Снова пошел снег – мягкий и крупный, как в сказке, и ряды украшенных гирляндами палаток выглядели приглашающе волшебно, светились чем-то золотым и чудесным в фиолетовых сумерках. Отовсюду лилась рождественская музыка; крутилась сияющая огнями карусель; в пекарне, на витрине которой теснились всевозможные расписные пряники, сладости и конфеты в бонбоньерках, толпился народ. Из открывающейся время от времени двери вместе с счастливыми покупателями выпархивали облачка пара, тепла и сладких кондитерских ароматов. Пахло мандаринами, шоколадом и глинтвейном; пролетали мимо улыбающиеся лица, болтали и хохотали вокруг люди, семьи с детьми, счастливые парочки; елки стояли в отдельном загончике, присыпанные снегом, и продавец в огромном холщовом фартуке прибивал к стволам деревянные перекрестья для устойчивости.
Алис смотрела на все это, приоткрыв рот от восторга, – глаза разбегались, и радость взрывалась внутри, словно пузырьки шампанского: ей хотелось быть сразу везде, попробовать немедленно все, накупить кучу игрушек, ухватить самую огромную и пушистую елку, черт возьми, даже прокатиться на карусели!
Это было… да, то самое волшебство, в которое верят нормальные дети. В которое вдруг поверила и Алис Янссенс. Она очутилась в своей сказке, пусть пока даже странной и страшной, но точно со счастливым концом – в этом у нее не было сомнений. Охваченная каким-то пьянящим восторгом, она потащила Марка к палаткам:
– Вафли!
Алис еле дождалась, пока продавец протянет ей лоток с политой шоколадным соусом вафлей, и тут же, пачкая в шоколаде пальцы, откусила огромный кусок. Боже, как это было вкусно! Горячая выпечка, от которой шел пар, сладкий тягучий соус и на контрасте с ними – холодные снежинки, летящие с неба, оседающие на губах и ресницах. Из груди неожиданно вырвался восторженный звук, что-то между животным стоном и плотоядным рычанием, и, сама засмеявшись из-за этого, она глянула на Марка: