Алис тряхнула головой, прогоняя наваждение.
– Да, отличная идея, Янссенс, – кивнул Марк. – Себастьян, принеси все, что у тебя есть. Молодец, что много раскопал. Продолжай в том же духе. – И развернулся к ней: – Многовато тут странностей. И даже не знаю, плохо это или хорошо… Ксавье в коме недалеко от трупа Дюмортье – явно не совпадение, но что там на самом деле произошло… Попробовать расспросить Жанну? Хотя она вряд ли в курсе… – Он взглянул на часы. – Так, у нас еще два часа до поминок. Ну, учитывая, что надо зайти домой переодеться, – меньше. Да еще пока доедем по этому снегу… Себастьян, мне нужно знать все об этом деле. Про странную смерть, про то, почему Ксавье нашли рядом, интересовался кто-то этим или нет. Про похороны Дюмортье. И про этот суд. Имена пострадавших, их адвокатов. Этого эксперта со стороны, который там всех баламутил. Подними еще дело об исчезновении Ле Моля, попробуй найти хоть что-то. Там наверняка не менее захватывающая история обнаружится. В общем все, что можешь на них нарыть. И пусть Шмитт договорится с лесопилкой, мне завтра понадобится трактор. Янссенс, а вы пока сделайте заключение по протекторам.
Себастьян, задумчиво заглянув в свою чашку и обнаружив там кофе, залпом допил остатки, кивнул и выскочил за дверь. Алис тоже поднялась.
Ее все никак не оставляло странное волнение, притихшее, но словно где-то под кожей потрескивающее электричеством возбуждение. Растерянность и удивление от того, что она поняла про себя. И от того, что поняла про Марка. Как ее ошеломлял и возбуждал этот контраст в нем: забота и нежность, которые она уже видела, которыми наслаждалась, от которых все в ней плавилось и таяло. И эта тьма – пока еще скрытая, так хорошо удерживаемая им глубоко внутри. Тьма, в которую теперь ей захотелось заглянуть чуть глубже.
И Алис вдруг поняла, что Марк тоже понял, что с ней произошло.
– Я помою чашки, шеф. А то вы всегда тут за всеми убираете… – Она сама удивилась, как глубоко и низко прозвучал ее голос.
Он сузил глаза, не сводя с нее внимательного взгляда.
– Похвальная забота о начальстве, Янссенс. И такое рвение. Если бы мог, точно бы вас… повысил. Прямо тут.
Его голос тоже изменился. Воздух как будто звенел от напряжения. Что это было? Почему сейчас?.. Алис – ощущая на себе его какой-то голодный, жадный взгляд, словно предугадывающий каждое ее движение, взгляд зверя перед прыжком, – растерянно взяла с подоконника коробку с шоколадом, подошла ближе к Марку.
Звучание в унисон. И сейчас они как будто… хотели одного и того же? Но чего? Она почувствовала, как щеки мгновенно стали горячими, потому что в воображении вдруг вспыхнул смутный, быстро мелькнувший образ: девушка в красных туфлях. В тех самых, что лежали в коробке под кроватью в доме у Эвы. Девушка… идет к нему навстречу? Нет, убегает. Убегает и хочет, чтобы ее догнали. Красные туфли – символ свободы и соблазна. Греха и нарушения запретов. Просто позволить ему. Позволить себе. Здесь, в лесу. Да, именно в лесу…
– Штойбер! – внезапно раздалось от двери, и Алис, очнувшись, едва не выронила коробку. – Доктор Штойбер, так звали того эксперта! Я и фотографию нашел! После суда… Вот! – Себастьян пролетел через кабинет и подскочил к Марку: – Это один из пострадавших. Это его адвокат. А это – тот самый независимый эксперт!
Марк рыкнул что-то неразборчивое, взял копию газетной вырезки. По его лицу пробежала странная тень. Он нахмурил брови, вгляделся еще раз, а потом изумленно взглянул на Алис:
– Черт… это он. Я тебе рассказывал вчера. Дед, к которому меня водил Жан. С немецким акцентом.
Она потянулась, чтобы разглядеть снимок. На фото был маленький лысый старичок с очень живым взглядом.
– Инспектор, вы как будто не на похороны собирались, а на свидание, – ухмыльнулась Эва, открывая ему дверь. – Ваша девочка ждет, я жду. Хотя вам очень идет это черное пальто. Удивительно элегантно.
Марк вздохнул. Он и сам чувствовал себя странно. Как будто действительно пришел забрать девушку на свидание, словно в каком-нибудь романе об Америке тридцатых годов. «Лунная долина» Джека Лондона или рассказы О. Генри. И впереди его ждут танцы, прогулка в экипаже, пикник, несколько украденных поцелуев.
– Простите, что задержался. Искал запонки, мадам Дюпон.
– Запонки? Вы носите запонки? Ну тогда… Алис! Инспектор наконец пришел, одевайтесь! И варежки! Варежки возьмите. Потом снимете! Такой снег, лет пятьдесят такого не было. Бедная Беатрис. Знаете, я думаю, что лучше бы ее прах развеяли где-нибудь в Италии! Тут у нас все же мрачно, как вы считаете? А она так любила солнце и море…